Страница 36 из 58
Глава 16
18:00. 16.01.436. Спортзал. «Лагерь Смертников»
На ринге шел очередной спарринг за статус в лагере. Сид пытался выбить у повара пятую ступень, судил Луи. Переступив порог, Эйлана стала свидетелем победы профи. На ее глазах Сид провел кросс. Тони уклонился, перехватил его руку, сделал бросок через себя и скрутил в болевой захват. Сид подергался, стараясь вывернуться, не смог и постучал ладонью, признавая поражение.
– Победил Тони, – объявил Луи, остановив бой. – Пятая ступень остается за Тони.
– Браво, Тони. Я вижу, ты не пропускаешь тренировки, несмотря на занятость на кухне, – девушка приблизилась к рингу. Луи поднял канат и помог хозяйке взобраться на помост. – Сид, позор тебе и Рику. Я же на прошлой неделе наглядно объясняла, как освобождаться из такого захвата. Я назначаю тебе дополнительные занятия. Пока Рик не восстановится, твоим инструктором будет Джонни.
– Понял, госпожа, – поклонился Сид.
– Все брысь с ринга. Сейчас наша с Клифом очередь вас развлекать, – заговорщически подмигнула Эйлана. – Клиф, залезай сюда, только без трости.
Калека отдал трость одному из зрителей и присоединился к хозяйке.
– Кто-нибудь включите шестую песню, – распорядилась она, притягивая к себе хромого.
Сид подошел к стереосистеме и поколдовал над пультом. Из колонок зазвучала веселая плясовая. Мальвийцы прыснули от смеха, но быстро приняли серьезный вид, чтобы не обижать хозяйку.
– Сид, ты не умеешь считать до шести? Помогите ему найти шестой трек, – язвительно осведомилась девушка. – Он называется «Вальс».
Бэзил резво рванул исполнять приказ и вскоре спортзал заполнил венский вальс.
Эйлана положила руку Клифа на свою талию. Женская кисть слегка сжала его плечо. Их ладони соединились. Как только заиграла медленная мелодия, начался тур вальса. Раз–два–три.
– Расслабься, мой дорогой, я поведу. Раз–два–три.
Покорно следуя указаниям хозяйки, Клиф быстро понял, что от него требуется. Вскоре уже наслаждался танцем, бережно приобнимая благодетельницу.
Эйлана кружила партнера, внимательно следя за его состоянием. Раз–два–три. Они перестали хромать, легко скользя по полу ринга. Раз–два–три. Шаг, еще шаг, поворот. Раз–два–три. Перешептывание и смешки постепенно стихли, все устремили свои взгляды на ринг. Раз–два–три. Мир сузился до размеров площадки, окруженной канатами. Клиф и прекрасная музыка древнего композитора — больше ничего для девушки не существовало. Раз–два–три. Партнер споткнулся. Эйлана его удержала, и танец продолжился. После второго спотыкания, хозяйка велела поставить песню на паузу.
– На какой секунде остановлена музыка? – поинтересовалась она, убирая волосы со лба «хромого».
– Прошло тридцать секунд, госпожа, - доложил Пирс.
– Отличный результат. Мы – молодцы, Клиф. Мой последний рекорд после травмы – двенадцать секунд. Чарли, кинь мне трость.
Поймав налету трость, девушка вложила ее в ладонь «хищника».
– Ты был великолепен, мой дорогой. Я говорю не только о танце, – шепнула она наклонившемуся мужчине на ухо и коснулась губами его щеки. – После завтрака я приглашаю тебя на следующий тур вальса.
Клиф молча поцеловал руку хозяйки. У него не было слов, чтобы рассказать о чувствах, которые его переполняли.
Тони поднял канат и предложил девушке руку. С его помощью она спустилась на пол.
– Выключите музыку. Завтра я начну танец с начала. Помогите Клифу добраться до лавки. Приедет Ларс, пусть в первую очередь осмотрит Рика и Клифа, а потом проверит всех остальных, – хромая сильнее обычного, Эйлана направилась к выходу. – Луи, через полчаса обед должен стоять на столике в моем кабинете. Пойдем, Сид, я научу тебя считать до шести.
***
Пирс и Грант подхватили стоящего у края ринга хромого и осторожно перенесли на лавку к Рику. На вопросы о самочувствии русый отвечал односложно, судорожно сжимая в руке трость.
– Клиф, сладко, наверное, держать в объятьях госпожу? – язвительно поинтересовался Серж, но получив подзатыльник от Рика, заткнулся.
– Сладко, – машинально ответил хромой.
Его нога ныла, а на плечи давило чувство вины. Только увидев, как усилилась хромота хозяйки, Клиф понял, чего ей стоил этот танец. Почему он не сдался раньше? Что и кому он доказал, танцуя до тех пор, пока госпожа сама не остановила мелодию? Разве что дал ей повод гордиться своими успехами. Но какой ценой?
Госпожа оказалась очень гордой женщиной, и не споткнись Клиф, танец, возможно, продолжался бы до конца трека. А ведь ей как беременной вредно перенапрягаться. Кроме того, он был уверен, что травма госпожи ноет не меньше, если не больше его собственной. Однако она покинула спортзал самостоятельно, а ему, здоровяку, потребовалась помощь, чтобы спуститься с ринга. Стыд и позор.
Едва начался танец, Клифу стало ясно, по какой причине госпожа его поимела. После секса их тела отлично чувствовали друг друга, и двигались под музыку как единое целое. Его ладони все еще помнили, как напряглись мышцы ее спины под тканью платья, и как пожатие нежной ручки превратилось в стальной хват, когда он оступился. А сколько раз он чуть не наступил на сапожок госпожи? И как только она ухитрялась вовремя убирать ножку?
– Клиф, может, уступишь завтра право танцевать с госпожой? – в шутку спросил Бэзил. Этот вопрос вытащил хромого из пучины самобичевания и вернул в реальность.
– И не надейся, – ответил за него Боркас. – Кто же добровольно откажется от возможности пообниматься с хорошенькой госпожой, пусть и хромоножкой. Клиф, говорят, она тебя в губы целовала. Не расскажешь, как это приятно, хозяйкин любимчик?
Вместо ответа Клиф бросился на насмешника. Сбив противника с ног, хромой прижал его к полу и методично избивал, пока тот не обмяк, сдаваясь на милость победителя.
– Никто не смеет насмехаться над госпожой, – медленно произнес Клиф и окинул яростным взглядом притихших парней. Никому и в голову не пришло вмешаться и разнять дерущихся. Хромой как–то быстро смог завоевать уважение в лагере. Он редко высказывался и еще реже сердился, но если такое случалось, все его замечания были к месту, а гнев совершенно оправдан. – Госпожа Эйлана – наш единственный гарант на спокойную и, если повезет, долгую жизнь. Такая милостивая госпожа, как она – одна на миллион, а, может быть, на всю Мальву. Нам на руках ее носить следует, а не смеяться над ее увечьем. Еще одно подобное высказывание, и я сломаю виновному ногу.