Страница 34 из 107
Одна из служанок моргнула. Явно не такой вопрос она ожидала услышать. — Что?
— Курица, — повторила я. — Живая. В доме есть?
— Да… бегает на заднем дворе, — растерянно произнесла она.
— Отлично. Зарубить, ощипать и сварить наваристый куриный бульон. Без изысков. Мясо разварить до мягкости. Как только будет готово, сообщить мне.
Женщина продолжала смотреть на меня, как на сумасшедшую.
Я продолжила:
— Мне нужно обильное тёплое питьё. Вода, отвары — всё чистое и тёплое. Постельное бельё сменить немедленно. Старое — сжечь.
На слове «сжечь» все вздрогнули.
— Ничего не сохраняем в попытке отстирать. Сжечь — и точка. Всё, на чём есть мокрота, пот, кровь или следы кашля, уничтожать. Мне нужны чистые тряпки. После использования тоже сжигать.
Я показала на окно.
— Окно не закрывать полностью. Проветривать часто. Но ребёнка держать в тепле, без сквозняка по телу. Понимаете разницу?
Не уверена, что понимали, но кивнули.
— В помещение никому не заходить. Если заходить — только с закрытым лицом. Ткань должна быть чистой. Лучше предварительно прокипячённой и высушенной. Руки мыть до и после. Обязательно с мылом и тщательно.
Я посмотрела на Виолу. — Повтори.
Она сразу выпрямилась:
— Изоляция комнаты. Мать отдельно, наблюдать три дня. Вход только с закрытым лицом. Руки мыть с мылом. Бельё сжечь. Тряпки после использования сжигать. Проветривать помещение, держа больного в тепле. Большое количество тёплого питья. Наваристый куриный бульон в качестве еды.
Если б не обстоятельства, поаплодировала бы.
— Хорошо, — кивнула я.
Виола чуть заметно расправила плечи.
Я снова подошла к мальчику. Он смотрел на меня мутно, но уже не так испуганно.
— Я умру? — прошептал он.
Присутствующие замерли, лишь мать всхлипнула. Я присела рядом, поправила одеяло у его плеча.
— Не сегодня, — сказала я.
Больше обещать не могла. Врать не собиралась.
Он слабо моргнул. — А мама?..
— С мамой всё будет хорошо, если она будет слушать мои указания, — ответила я достаточно громко, чтобы услышала и Элизабет.
Та снова тихо всхлипнула.
Я протянула руку и убрала влажную прядь со лба ребёнка. Потом взяла чашку, стоявшую рядом, понюхала и поморщилась.
— Это что?
— Настой… лекарь велел, — прошептала служанка.
— Вылить, — сказала я. — Всё, что давал городской лекарь, принести мне. Я посмотрю. Самостоятельно ничего больше не давать.
— Но господин лекарь сказал…
Я повернула к ней голову.
— Господин лекарь месяц лечил ребёнка кровопусканием и довёл его до состояния, в котором он еле дышит. Его советы мы пока отложим в сторону.
Мысленно же добавила: «А его пошлём ко всем чертям».