Страница 13 из 107
Она подошла ближе, не торопясь, и остановилась так, чтобы свет лампы лёг на её лицо целиком. Безмятежность исчезла. Передо мной стояла не усталая наблюдательница и не случайная соратница, а человек,
— Тогда задавай, — сказала она.
— Какие у меня шансы выжить, если за мной пущен столь опасный, как вы говорите, следопыт?
— Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы ты выжила, — сказала она. — Но всё остальное будет зависеть от твоей полезности.
Я чуть приподняла бровь.
— Полезности?
— Да.
— Это звучит как очень вежливая форма шантажа.
— Это и есть шантаж, — спокойно ответила она. — Только честный. У нас нет ни лишних ресурсов, ни времени, ни причин спасать тех, кто не способен принести пользы в ответ. Мы не гильдия, не церковь и уж точно, не государство. Мы не можем позволить себе роскошь прикрывать красивыми словами то, что оплачивается жизнями.
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается интерес и уважение.
— Вы какая-то оппозиция? — спросила я. — Тайный орден? Подполье? Или кружок недовольных, которым надоело смотреть, как мужчины играют в медицину?
Уголок её губ дрогнул.
— Тайный орден, — сказала она без тени пафоса. — Мы тайно занимаемся тем, что спасаем чужие жизни, пока гильдия плодит законы и решает, кому жить, а кому умирать. Мы вытаскиваем тех, кого удобнее было бы похоронить. В основном женщин и детей. Иногда мужчин, если их смерть кому-то выгодна. Иногда тех, кого уже приговорили только за то, что они оказались неудобны.
— И всех этих людей вы потом тоже запираете в комнатах, чтобы они оценили заботу? — не удержалась я.
— Нет. Мы никого не держим, но и себя в обиду не даем.
Я слегка склонила голову, признавая логику.
— Значит, у меня есть выбор? — уточнила я.
— Есть, — сказала она. — Быть полезной или остаться одной.
— Иными словами, умереть.
— Мы никого не убиваем, — произнесла она ровно. — Но в твоём случае оставаться одной — почти то же самое. Если по твоему следу идёт Грейвис, без нас твои шансы сокращаются до неприличия быстро. Он лучший инквизитор государства.
Я перевела взгляд на наставницу, потом на Виолу. Младшая старалась выглядеть спокойной, но глаза у неё выдавали всё: и тревогу, и надежду, и почти детское желание, чтобы я согласилась.
— Допустим, — сказала я медленно. — Допустим, я вам верю. Что дальше?
— Дальше ты расскажешь нам всё, что знаешь, — ответила лидер. — О себе, о том, как лечишь. Откуда у тебя эти знания. Почему вела себя так, будто всю жизнь работала с умирающими. Почему спорила с инквизитором, будто не понимаешь, чем это для тебя закончится. И почему он, чёрт его подери, не убил тебя сразу.
На последних словах в её голосе впервые мелькнула эмоция — настойчивое недоумение.
— А если ответы вам не понравятся? — спросила я.
— Тогда у нас возникнет новая проблема, — сказала наставница.
— Которую мы тоже будем решать, — добавила лидер.
Не смогла сдержать усмешки. Честность, как ни странно, убеждала лучше всего.
Я медленно опустилась обратно на стул.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда давайте и правда без красивых формулировок. Вы спасаете тех, кого эта ваша система готова сжечь. Я умею лечить, а потому для системы опасна. Вы хотите понять, можно ли использовать меня и не приведу ли я к вам инквизицию.
— Да, — спокойно сказала лидер.
— И если я окажусь вам полезной, вы меня не выдадите.
— Да.
— А если нет?
Она чуть пожала плечами.
— Тебе придётся искать другой способ выжить.
Кивнула, принимая ответ.
— Тогда начнём с простого, — сказала я. — Меня зовут Дель.
Это было не совсем правдой, но и не ложью. Скорее временной уступкой собственному растерянному сознанию. Анна Власова больше не существовала здесь ни для кого, кроме меня. Аделина Рейнгард — существовала слишком официально и не принадлежала мне. Дель была чем-то промежуточным. Тем, за что можно было пока ухватиться.
— Хорошо, Дель, — произнесла лидер, будто пробуя имя на слух. — А теперь расскажи мне, как ты поняла, что человек, которого ты пыталась спасти, умирал не от того, что думали лекари гильдии.
Я посмотрела на неё и почувствовала знакомое, почти профессиональное спокойствие. Вот это я умела. Это было моё. Болезни, симптомы, выводы, клиническая логика — тот остров твёрдой земли, который не исчезает, даже если вокруг рушится целый мир.
Вот только мне придется рассказать то, что я сама еще не до конца поняла.