Страница 100 из 107
Глава 86
Прошло три недели.
За это время город словно заново учился жить.
На улицах снова появились торговцы. На рыночной площади привычно спорили из-за цены овощей, дети носились между рядами, а кузнецы с самого утра стучали молотами так громко, будто хотели убедить всех вокруг, что ничего страшного никогда и не происходило.
Только люди изменились. Теперь они чаще улыбались. Они больше не шарахались от женщин в монастырских платьях. Не переходили на другую сторону улицы, увидев меня с лекарской сумкой. Наоборот, здоровались, благодарили, иногда останавливались всего на минуту, чтобы рассказать, как зажила старая рана или как чувствует себя кто-нибудь из родственников.
Однажды пожилой мужчина даже принес корзину яблок.
Просто так. В знак благодарности.
Я долго пыталась отказаться, но он оказался упрямее меня.
— Если не возьмете, — заявил он тогда, — жена меня домой не пустит.
Пришлось взять.
Я улыбнулась, вспоминая тот разговор, и закрыла историю болезни очередного пациента.
— Всё, — сказала я мальчику лет десяти, осторожно завязывая последний узел на повязке. — Через три дня покажешься снова.
Он серьезно кивнул.
— Спасибо, госпожа лекарь.
— Не госпожа.
— Тогда…
Он растерялся. Я подсказала:
— Просто доктор.
Он широко улыбнулся.
— Спасибо, доктор.
Я потрепала его по волосам.
— Беги.
Стоило мальчику скрыться за дверью, как в кабинет вошла Виола.
За эти недели и она изменилась.
Нет, вспыльчивость никуда не исчезла. Иногда она всё так же ворчала на пациентов, могла пригрозить особо непослушному мальчишке дополнительной перевязкой исключительно в воспитательных целях. Но теперь она больше не боялась принимать решения.
Люди ей доверяли. А она доверяла себе.
— Следующий уже ждет, — сообщила она, заглядывая в записи.
— Кто?
— Старик Брон.
Я тихо рассмеялась.
— Опять спина?
— Нет.
— Тогда что?
— Решил проверить, не умеешь ли ты омолаживать.
Я закрыла лицо ладонью.
— Почему все считают, что врач умеет делать абсолютно всё?
— Потому что ты однажды заставила встать человека, которого уже считали мертвым. Поговаривают это был Лев восточного квартала.
— У него была остановка сердца.
— Это ты знаешь. А весь город решил, что ты колдовала.
Мы переглянулись и одновременно улыбнулись. В этот момент дверь снова открылась. На пороге появилась Эстер.
Она выглядела почти так же, как прежде. Только серебра в волосах стало чуть больше.
— Освободилась? — спросила она.
— Нет. Старик Брон ждёт своей очереди.
Настоятельница оглядела комнату. На полках уже не хватало места для книг. На столах лежали исписанные тетради. А в соседней комнате, на отдельной скамье несколько девушек обсуждали устройство человеческого сердца, споря так горячо, будто речь шла о государственном перевороте.
Эстер долго молчала. Потом неожиданно сказала:
— Я думаю, что тебе пора уйти.
Я удивленно подняла голову.
— Что?
Она спокойно встретила мой взгляд.
— Ты давно выросла из этой роли.
Я ничего не ответила, так как была с ней согласна.
— Девочки многому научились, — продолжила она. — Виола уже ведет прием самостоятельно. Остальные тоже постепенно становятся настоящими лекарями.
Она сделала небольшую паузу.
— А тебе пора идти дальше.
Я медленно покачала головой.
— Мне хорошо здесь.
— Я знаю.
Эстер подошла ближе.
— Но ты создана не для одной лечебницы в монастыре.
Я хотела возразить, что мне все равно некуда идти, но успела. За спиной раздался знакомый голос.
— Я украду ее ненадолго.
Леонард был без плаща и инквизиторского мундира. В обычной темной рубашке с закатанными рукавами. Он выглядел удивительно… спокойно.
Мужчина подошел ближе и после которого поцелуя произнёс.
— Сегодня у тебя выходной.
Я рассмеялась.
— У врачей не бывает выходных.
— Сегодня будет.
— Но у меня пациенты за дверью.
— Виола справится.
Мы одновременно посмотрели на нее. Она уже успела сесть за мой стол и демонстративно открыла журнал.
— Идите уже, — буркнула она. — Пока я не передумала.
Я вопросительно посмотрела на Эстер. Та едва заметно улыбнулась.
— Сегодня действительно можешь отдохнуть. А завтра обсудим что делать дальше.
Я тяжело вздохнула.
— Хорошо.
Сняла фартук. Повесила его на спинку стула и забрала со стола свою старую сумку.
Леонард покачал головой.
— Она тебе сегодня не понадобится.
— Может быть, в может и нет. Все в жизни бывает.
Он только улыбнулся.
— Иногда мне кажется, что ты носишь ее даже во сне.
— Конечно.
— Почему?
Я посмотрела на потрепанную кожаную сумку.
Потом на него.
И совершенно серьезно ответила:
— Потому что беда никогда не предупреждает заранее.
Он ничего не сказал.
Лишь осторожно переплел свои пальцы с моими.
— Тогда пойдем.
— Куда?
— Покажу кое-что.
Я уже открыла рот, чтобы задать еще десяток вопросов.
Но потом передумала.
За последние месяцы я научилась ему доверять.
Поэтому просто крепче сжала его ладонь и пошла рядом.