Страница 9 из 83
Глава 6
Три дня.
Три дня я живу в пространстве между «да» и «нет». Между свободой и клеткой. В каком-то странном промежуточном состоянии, для которого у меня нет слова, а у них, судя по всему, есть. Но мне его не говорят.
Я не пленница.
Но и не гость.
Я, что-то третье. Что-то, для чего в этом холодном, идеально выверенном мире пока не нашлось подходящей клетки с нужной табличкой.
Коридоры здесь длинные. Высокие. Серебристо-серые, как всё остальное на этом корабле или базе, или что это такое, я до сих пор не понимаю до конца. Пол под ногами чуть вибрирует. Постоянно. Едва уловимо. Как будто где-то в глубине работает что-то живое, огромное, терпеливое. Оно дышит. Глубоко, размеренно.
Я хожу, потому что лежать в комнате без окон и смотреть в светящийся потолок я могу ровно столько, сколько нужно, чтобы окончательно не сойти с ума.
Мне разрешены определённые коридоры. Определённые отсеки. Никто не объяснял правил, я нашла их сама, методом столкновения с реальностью. Там, где стены становятся темнее и на них появляются узкие полосы красного цвета, значит, мне туда нельзя.
Это я поняла на второй день, когда завернула за угол и едва не столкнулась с патрульным в полной экипировке. Он посмотрел на меня так, что я развернулась и пошла обратно, не говоря ни слова.
Хард появляется редко.
Но когда появляется, я чувствую его раньше, чем вижу.
Это странно. Это сложно объяснить словами, которые звучали бы нормально. Просто кожа начинает остро реагировать. Какая-то тонкая вибрация, почти неуловимая, как инфразвук проходит через каждую клеточку.
Как будто воздух рядом с ним другой. Плотнее. Насыщеннее. Как будто он притягивает к себе пространство, и пространство не сопротивляется.
Я иду тоже. Против воли. Против логики.
Это меня пугает больше всего остального. Это новое для меня чувство.
Сегодня я нашла новый коридор.
Он был приоткрыт. Совсем чуть-чуть, едва заметная щель в стене, которая обычно выглядит монолитной. Я знаю, проходила мимо до этого дня.
Оттуда тянуло холодом и чем-то металлическим, острым, незнакомым. Я остановилась. Постояла. Мысленно перечислила все причины, по которым мне туда не надо.
Их было много. Хороших, весомых причин. Но… любопытство взяло вверх.
Я вошла.
Внутри темно. Не абсолютно, но достаточно, чтобы силуэты угадывались скорее интуитивно, чем визуально. Какие-то конструкции. Высокие, угловатые. Что-то похожее на ангар, только меньше. Вдоль стен стойки с оборудованием, которое я не могу опознать, но которое явно создано не для мирных целей. Угрожающего вида.
Я иду вперёд, потому что любопытство — это мой самый старый и самый опасный враг.
Я успеваю пройти, может, десять шагов.
— Стоять. – и несколько красных точек появляются у меня груди.
Голос резкий, словно удар. Я замираю. Сердце подпрыгивает к горлу, мгновенно, за секунду, без предупреждения.
Их двое. Они материализуются из темноты так, будто были её частью. Полная экипировка, закрытые шлемы, в руках оружие, которое направлено на меня с профессиональной точностью. Синие визоры. Холодные. Неживые.
— Идентификация, — говорит первый. Он не спрашивает, требует.
— Я… — Голос у меня предательски садится до шепота. — Я просто шла мимо…
— Эта зона закрыта. Как вы сюда попали?
— Дверь была открыта…
Молчание. Они переглядываются. Я не вижу лиц, но чувствую. Второй что-то говорит в коммуникатор, быстро, на языке, который я не понимаю. Первый делает шаг ко мне. Медленно. Намеренно медленно. Чтобы вселить больший страх, чем был до этого.
— Идем.
Это не предложение.
Меня ведут по коридору. Один спереди, один сзади. Я иду, потому что выбор у меня примерно нулевой. Внутри всё сжато в один тугой узел. Плечо ноет. Ноги идут сами. Голова работает судорожно, перебирает варианты, не находит ни одного хорошего.
Комната, в которую меня приводят, маленькая. Светлая. Пустая, если не считать стола и двух мест по разные его стороны. Меня усаживают на одно. Садятся напротив.
Начинают спрашивать.
Кто разрешил? Кто сопровождал? Какова цель проникновения? Я отвечаю честно, потому что врать в данной ситуации — это уже за пределами моих скудных актёрских способностей.
Дверь была открыта. Я вошла. Цели не было. Просто любопытство. Мои ответы их не устраивают.
— Просто любопытство, — повторяет первый. В его голосе не сарказм, хуже. Абсолютная пустота. — На этом корабле любопытство стоит дорого.
И вот в этот момент открывается дверь.
Я его чувствую раньше, чем он входит. Та самая вибрация. Она проходит по коже волной, от затылка вниз, вдоль позвоночника. Растворяется в пояснице теплой волной. Воздух меняется, становится плотнеет. И оба патрульных. Оба, одновременно чуть выпрямляются. Сантиметр. Не больше. Но я замечаю.
Входит Хард.
Заполняет дверной проём. Смотрит на меня одну секунду, быструю, острую, как укол, потом переводит взгляд на патрульных.
Он ничего не говорит. Просто смотрит.
Патрульные не произносят ни слова. Первый встаёт. Второй следом. Они выходят, и дверь закрывается за ними с тихим, почти деликатным шелестом.
Хард остаётся.
Подходит. Останавливается в шаге от меня. Так, близко, слишком близко, -- я снова задираю голову и смотрит сверху вниз тем взглядом, от которого у меня заканчиваются нормальные мысли.
— Ты нашла закрытую зону, — говорит он.
— Дверь была открыта.
— Двери здесь не бывают открыты случайно.
Я хочу что-то возразить. Не успеваю.
— Ты — неприкосновенна, — произносит он, и в этих словах звучит, что-то такое окончательное, такое весомое, что я понимаю: это сказано не для меня. Это сказано в пространство. Для протокола. Для тех, кто слушает и фиксирует каждое слово.
Потом смотрит на меня снова. Прямо.
— Это не значит, что ты можешь ходить куда хочешь.
— Я не знала.
— Теперь знаешь.
Он разворачивается. Уходит. Я смотрю ему в спину. Широкую, прямую, в тёмной ткани, которая не оставляет сомнений в том, что под ней, и чувствую одновременно облегчение, раздражение и что-то третье, для чего я пока не придумала названия.
Что-то тёплое. Неуместное. Совершенно несвоевременное.
В коридоре я прохожу мимо патрульных. Они стоят. Молчат. Лиц не видно за шлемами, но я кожей чувствую, что смотрят. Оценивают. Пытаются понять, кто я такая, что Главнокомандующий планеты Зардак лично пришёл за мной в закрытый отсек и объявил неприкосновенной.