Страница 72 из 83
Глава 44
Хард
Вейран входит в командный узел в шестом часу от начала поисков.
Я его не жду. Не смотрю на дверь. Слышу шаги. Его шаги, я знаю их всю свою жизнь и продолжаю работать с картой. Нижний мир развёрнут передо мной во всю ширину тактического стола, каждый уровень, каждая артерия магистралей, каждый сектор, где зафиксированы активные тепловые сигнатуры.
— Лорд, — говорит Вейран. Голос ровный, как всегда. — Вам нужен отдых. Прошло несколько часов, штаб работает, поиски организованы, позвольте мне…
— Выйди.
— Лорд, я понимаю ваше состояние, но…
— Выйди из этой комнаты.
Я не поднимаю голос. Не оборачиваюсь. Говорю это так, чтобы не возникло мысли это обсудить.
Пауза.
Его шаги к двери. Назад. Снова к двери.
— Лорд, позвольте объяснить ситуацию с Серрах. Они ждут вашего решения, и если мы не…
— Ару.
Ару стоит у противоположной стены с личным планшетом. Он смотрит на Вейрана один раз. Спокойно, без враждебности, просто фиксирует и потом на меня.
— Обеспечь, чтобы советник больше не входил в командный узел без моего прямого разрешения.
— Выполню.
Вейран молчит секунду. Потом уходит.
Дверь закрывается. В командном узле остаётся только рабочий шум. Гул систем, тихие доклады операторов, ровный свет тактического стола.
Я смотрю на карту.
Двадцать лет. Двадцать лет Вейран был голосом, который я слышал в любой ситуации. Который советовал, предупреждал, выстраивал линии решений так, что любой выбор казался его архитектурой. Я доверял ему, как доверяют системе без сбоев. Я уважал его и его мнения. Лорды Зардака, привыкли полагаться на своих советников, и я не исключение.
Сейчас я слышу его голос и не слышу ничего.
Пустой звук.
— Ару. Что по следам?
Он подходит. Выводит данные поверх моих. Слой за слоем, аккуратно.
— Есть один тепловой след. Слабый. Третий сектор нижнего мира, зафиксирован сорок минут назад. — Он не делает паузу для эффекта, просто говорит, как есть. — Нетипичная сигнатура для местных биоформ. Потом след обрывается.
— Это она.
— Вероятность один к тысяче.
— Это она.
Ару смотрит на меня секунду. Потом без лишних слов начинает загружать координаты третьего сектора на тактическую карту.
Параллельно приходят сводки.
Нижний мир горит. Буквально, не метафорически. Три пожара за последние два часа. Разрушения в четвёртом и седьмом секторах. Патрульные доклады фиксируют организованное движение неопознанных оперативников. Действуют группами, оружие высшего класса, устраняют всё, что попадается на пути.
Наёмники.
Щедро оплаченные. С задачей, которая не предполагает свидетелей.
Что-то внутри меня сжимается и не разжимается.
Я собираю отряд за двенадцать минут.
Адмиралы, десять элитных военных, трое из личной охраны. Те, кого знаю лично, чьи протоколы проверял сам, чьи имена не совпадают ни с одной подписью шпионской программы. Вейран в этот список не входит. Никто из его окружения не входит.
Мы уходим через технический шлюз. Не через парадный выход, который видят все камеры. Через шлюз, который последний раз использовал мой отец.
Нижний мир встречает нас плотным запахом.
Горький, ржавый, с химическим дном. Темнота не пустая, а плотная, населённая. Тысячи огней внизу, переплетённые улицы, существа, которые живут горизонтально и не смотрят вверх.
Сегодня смотрят.
Мы движемся быстро, без огней, без шума. Я иду первым — это не геройство, это единственный способ быть уверенным в направлении. Военные держат периметр, двое с каждого фланга, остальные за спиной.
Четвёртый сектор встречает нас синим огнём.
Заведение на углу. То, что от него осталось, горит холодным, ровным пламенем, которое не мечется и не дымит. Оно просто поглощает. Методично обнимает остатки стен, доделывает то, что начали до нас. Под ногами хрустят обломки, пепел, что-то тёмное и мягкое, что я обхожу, не глядя.
— Здесь были они, — говорит военный слева. — Следы свежие. Не больше часа.
Я смотрю на синий огонь. Знаю этот тип заряда. Высший класс, не рыночный, не кустарный. Его не покупают в нижнем мире. Его заказывают заранее, через официальные каналы, с документами и подписями.
Я продолжаю идти.
И там мы их встречаем.
Восемь. Может, десять, я считаю за секунду, пока они ещё не перестроились. Работали у следующего здания. Дверь выломана, изнутри доносится звук, который я не хочу интерпретировать. Один из них поднимает голову раньше остальных.
Секунда.
Они открывают огонь первыми.
Импульсные заряды бьют по стенам, по асфальту, по нашим щитам. Тяжело, с отдачей, которую чувствуешь через костюм. Мои военные расходятся мгновенно. Фланговое движение, прикрытие, ответный огонь. Без команды, потому что я выбирал их именно за это.
Я иду прямо.
Первый наёмник выходит на меня. Крупный, в плотном боевом костюме. Я уклоняюсь от заряда, чувствую, как он проходит у плеча, прожигает воздух. Перехватываю руку с оружием, ломаю в суставе. Быстро, без лишних движений. Существо падает. Я иду дальше.
Полоса света на груди вспыхивает.
Я не сдерживаю её. Некогда. Незачем. Пусть видят, с кем имеют дело.
Второй наёмник застывает на долю секунды и этого достаточно. Третий пытается зайти сзади, но военный слева перехватывает его раньше. Бой разворачивается по всей ширине улицы. Короткий, жёсткий, без лишних движений с нашей стороны и без шансов с их.
Две минуты. Может, меньше.
Потом тишина.
Я стою посреди улицы. Дышу ровно. Руки не дрожат. Но под рёбрами горячее, пульсирующее, что не гасится никаким боем.
Один из наёмников ещё жив. Я подхожу. Опускаюсь на колено.
— Кто нанял вас?
Существо смотрит на меня. В его глазах не страх, а расчёт. Взвешивает.
— Советник, — говорит он, наконец.
Я уже знал. Но услышать вслух — это другое.
Пауза.
— Где она?
— Ушла, — говорит существо. В голосе слышно, что не ложь, раздражение. — Сигнал брони пропал. Кто-то перенаправил маяк. Мы потеряли её.
Я встаю.
Смотрю на синий огонь, на пепел, на улицу нижнего мира, которая продолжает жить своим ритмом, как будто ничего не произошло. Где-то в третьем секторе, тепловой след, который оборвался сорок минут назад. Кто-то снял с неё броню. Кто-то знает, как работают системы отслеживания.
Она жива. И это главное.
Канал связи — Ару.