Особенная для звездного Лорда

Глава 40

Хард

Тело Рея находят в техническом коридоре третьего уровня, под обломками рухнувшей переборки.

Я стою над ним и долго смотрю.

Анализ ДНК подтверждает личность за тридцать секунд. Мой солдат, проверенный, надёжный, тот, кому я доверил единственное, что имело для меня значение.

Подтверждение приходит на визор холодной строкой текста, без эмоций, без интонации.

И сразу следом, вторая строка.

Время смерти.

Я смотрю на цифры и чувствую, как что-то внутри останавливается. Замирает на долю секунды, как механизм, в который попал песок.

Время смерти, за восемь часов до начала атаки.

Восемь часов.

Это значит, Рей был мёртв задолго до того, как первый шаттл противника пробил защитное поле. Задолго до взрывов, до боя, до всего, что случилось в западном крыле. Его убили тихо. Незаметно. Кто-то, кто знал расписание его смен, кто-то, кто имел доступ к техническому коридору, кто-то, кто хотел, чтобы тело нашли только сейчас. Среди завалов, среди хаоса, где никто не станет задавать лишних вопросов о времени смерти.

Кто-то спланировал всё заранее.

И этот кто-то отправил команду на отключение защитного поля под подписью мёртвого человека.

Я смотрю на тело ещё секунду. Потом разворачиваюсь.

Внутри, холодно и горячо одновременно. Два чувства, которые не должны существовать вместе, но существуют. Холодная, методичная ярость и что-то ещё, что-то под ней, более глубокое, более простое.

Луны нет.

Я иду быстро. Коридоры замка ещё дымятся местами. Техники в защитных костюмах разбирают завалы, чинят панели, латают разорванные кабели. Никто не смотрит мне в глаза. Все знают про полосу света. Все знают, что произошло в зале с Серрах. И все молчат, потому что молчание сейчас безопаснее любых слов.

Мне нужен Ару.

Только ему я могу все рассказать.

Из всех, кто есть в этом замке, советники, военные, технические службы, есть только один, кому я могу доверять без единой капли сомнения. Не потому, что он умнее или преданнее остальных. А потому что в его коде вшит протокол, который невозможно переписать, обойти, обмануть.

Не навредить лорду.

Это не приказ. Это основа. Фундамент, на котором построена вся его архитектура.

Ару — гибрид. Последний проект моего отца. Когда отец понял, что его время заканчивается, он не оставил завещание в обычном смысле. Он оставил часть себя. Свой разум, свою рассудительность, свою способность видеть на три шага дальше, чем кто-либо ещё в этом замке. Всё это вплели в единственную генетическую модель, созданную с одной целью — служить лорду Зардака так, как сам отец служил бы, если бы мог.

Я не относился к Ару как к инструменту. Никогда. Для меня он был живым. Даже когда остальные видели в нём просто гибрида, биологическую машину с лабораторными привычками. Я видел в нём то, что вложил отец. И это что-то отвечало мне взаимностью. Терпеливо, рассудительно, иногда раздражающе медленно, но всегда честно.

Сейчас мне нужна эта честность больше, чем когда-либо.

Лаборатория Ару находится в глубине командного уровня. Единственное место в замке, которое практически не задело вторжение. Я открываю дверь и вижу его сразу.

Он стоит у центрального стола, заканчивая загрузку протоколов безопасности, и пространство вокруг него уже почти восстановлено. Приборы расставлены по местам. Экраны светятся ровным, спокойным светом. Для Ару это естественная среда. Единственная, в которой он чувствует себя как дома.

Я не трачу время на приветствия.

— Рей убит, — говорю я. — Луны нет. Серрах в ярости, Вейран спокоен. У тебя какие новости?

Ару оборачивается. Лицо у него спокойное. Как всегда, ровное, без излишней мимики. Но глаза смотрят внимательно, считывают меня быстрее, чем я успеваю что-либо скрыть.

— Луну я так и не нашёл, — говорит он. — Но есть кое-что странное. Я шифровал её данные обследований. Писал отдельными протоколами, в своём личном деле. Чтобы не привлекать внимания, сами знаете кого. — Пауза. — Во время атаки произошёл сбой, и моё дело стало публичным. На несколько секунд. Но для скачивания этого достаточно.

Мне не нравится его тон.

И мне не нравится взгляд. Короткий, который он отводит чуть быстрее, чем должен бы.

— Ты что-то не договариваешь, Ару. Давай сразу к делу. У меня нет времени. Мне нужно её найти.

Мысли о ней, снова разжигают пожар внутри. За грудиной, под слоями мышц, под всем, чем я являюсь. Жжение становится почти невыносимым, и мне приходится прилагать усилия. Настоящие, физические усилия, чтобы не позволить ему вырваться наружу. Здесь, сейчас, в этой лаборатории, у меня нет права превратиться в то, чем я становлюсь, когда теряю контроль.

— После последних событий, — говорит Ару, и я слышу, как он тщательно подбирает слова осторожно, методично, — это было до вторжения. Когда вы вернулись с Элиры, я сделал полное сканирование всех показателей. Они показались мне странными. Я провёл углублённые осмотры всех систем жизнедеятельности. Вы же дали приказ следить за её состоянием.

Мне хочется закричать на него.

Не потому, что он не прав. Потому что мне нужно знать сейчас, немедленно, всё, целиком, а Ару, как всегда, выстраивает информацию слоями, последовательно, потому что считает, что так правильнее.

— Можешь прямо к делу. – Повторяю я, теряя терпение.

Я сжимаю челюсть. Плотно. До боли.

С тех пор как резонанс проснулся во мне, эмоции перестали быть тем, чем были раньше. Тихим фоном, едва различимым гулом за стеклом. Теперь это контрастно, ярко, живо настолько, что каждое чувство ощущается как удар. Когда Луна была рядом, мне было спокойно. Она была якорем, точкой, к которой всё привязывалось, гасящей лишний шум.

Сейчас якоря нет.

И я готов взорваться на месте.

Ару смотрит на меня. И в этот момент, на долю секунды, на его лице что-то меняется. Не страх. Не сомнение. Что-то вроде сочувствия, которое не должно быть в гибриде, но есть. Потому что часть его — это человеческая часть, та, что от моего отца. Понимает, что сейчас он скажет то, что изменит всё.

— Она беременна.

Слова падают в пространство лаборатории и остаются там. Висят. Я слышу их, но они не складываются в смысл. Будто язык, на котором они произнесены, мне знаком, но грамматика -- нет.

— Что?

— Внутри неё развивается ваш эмбрион, — говорит Ару спокойно, без нажима, как произносит любой медицинский факт. — И довольно быстро, судя по показателям.

Я молчу.