Небесный всадник 6

По логике, нас сейчас должны были вывести к лошадям, повозкам или другому транспорту, который и перевез бы нас к месту, однако девушка всё шла, лес не заканчивался, а транспорта было не видать. Десять минут, двадцать, полчаса — лес стал только гуще, вокруг цвели цветы, пели птицы и сходили с ума насекомые, а цивилизацией здесь не то что не пахло, даже на молекулярном уровне не наблюдалось.

— А куда мы идём? — решил всё же спросить я.

— К господам, пригласили которые вас и проводить меня попросили вас.

— И далеко твои господа?

— Нет, мы скоро будем у них.

Но, видимо, понятие «скоро» у азиатов и европейцев разительно отличаются, потому что начали опускаться сумерки, а конца-края лесу как не было, так и нет. Мало того, местами приходилось продираться через заросли, здесь явно никто не ходи, и тут уже Вольфган решил спросить с девушки в свойственной ему манере.

— Где мы? — хмуро пробасил он.

— Мы на пути к…

— Где мы сейчас конкретно находимся? — перефразировал Вольфган холодным голосом, в котором проскальзывали пугающие нотки. — Куда именно ты нас ведёшь?

Если азиатку это и проняло, нам она этого не показала.

— Лес глубоко. Надо выйти из леса. Там река. По реке до города. От города дорога до Долины каменных великанов. Там вас ждать будут.

— Почему просто на границе не встретить и не провести?

— Враги, — вкрадчиво ответила девушка, глядя на Вольфгана.

— А как ты сюда добралась? — допытывался он.

— Я принесена быстро. Обратно я веду. Так правильно и лучше.

— Хочешь сказать, что тебя сюда принесли по воздуху, а нас забрать не могли.

— Не могли, — кивнула она.

— Если ты нас заведёшь куда-то не туда, я тебе голыми руками оторву голову, — предупредил он. — И поверь, сил мне для этого вполне хватит.

— Да, — кивнула она и отошла от него, как мне показалось, на всякий случай.

Ну что ж, приключение в стране восходящего или какого там солнца началось, скажем так, скучновато. Ни новых мест, ни новых открытий, только густой лес. Не сказать, что я ожидал что-то иное, мы же пешком идём, в конце концов, однако хотелось бы побольше разнообразия.

Только к глубокой ночи мы выбрались к реке. Идти по лесу в это время сплошное удовольствие: кроны закрывают и без того тусклый свет ночного неба, вокруг просто тьма, а когда ссышь, не понимаешь, на корень или собственный ботинок, и факел не сильно помогал. Зато едва вышли к реке, и как будто в другой мир попали.

Мы буквально прошли через границу тьмы и света, попав на берег. Здесь всё тонуло в мягком звёздном свете. А при первом взгляде было ощущение, что ты смотришь не на реку, а на огромную трещину, через которую виден космос. И только потом замечаешь едва заметные волны и искривления на поверхности воды.

Не так уж и темно, может показаться, если за плечо не посмотришь.

На берегу нас уже ждала лодка. Она была, что странно, синей (у меня всё азиатское с красным ассоциируется), напоминала заметно увеличенную версию лодки-болотохода с квадратным парусами, как плавники у рыбы, и домиком на корме. На борту я увидел одного человека, какой-то азиат, который терпеливо стоял у трапа, придерживая швартовый канат.

Азиатка подошла к трапу, ступила на него, после чего обернулась.

— На борт добро пожаловать и отдохнуть, пока мы будем плыть.

Мы проследовали за ней на борт. Когда на него спустился Вольфган, та под его весом аж покачнулась, пусть лодку и было сложно назвать маленькой. Сразу после него азиат втянул трап, спросил канат, и лобку начало относить от берега.

— Сто лет не плавал на лодке… — выдохнула Аэль, сбросив сумку и подбежав к борту, после чего перегнулась так, что я уже было подумал вывалится нахрен. — Ух, сейчас бы искупаться…

— Я воздержаться купаться скажу, так как здесь потерять во тьме легко человека, — предупредила азиатка, стоя за нашими спинами. — Вы спать можете до города, который утром будет.

— Я надеюсь, никто морской болезнью не страдает? — пошутил я. Но все так на меня посмотрели, что я на всякий случай спросил. — А вы знаете, что такое морская болезнь?

— Которой можно заболеть от моря? — тут же спросила Аэль.

— Предположу, что, скорее всего, это связано с моряками как-то, — сказала Тефея.

— В море многими болезнями болеют, — заметила Мелисса. — Зубы выпадают, волосы, кожа шелушится, паразиты, обезвоживание. Только таким сразу не заболеешь. Или ты о другом?

Рондо и Вольфган не стали предлагать свои варианты, а я понял, что здесь такого понятия попросту не было.

— Укачивание, — пояснил я. — Морская болезнь — это когда тебя укачивает на волнах, а потом будет тошнить так, что захочется повеситься. Сильно тошнить.

Девушки переглянулись.

— Меня не тошнило никогда, — сказала Аэль, и другие согласно закивали.

Не, ну если не укачивало, то круто, однако слова разошлись с действием, и этой же ночью Аэль на себе познало всю прелесть этой неприятной болезни. Причём, она единственная, другие вполне себе хорошо устроились в надстройке и спали, а она облокотилась на бортик и выворачивала себя на изнанку с характерным «бу-э-э-э».

Я случайно это заметил, потому что поссать пошёл и увидел её одну-одинёшеньку.

— Ты как? — подошёл я к ней, осторожно положив ладонь на плечо. — Всё-таки укачало?

Она подняла голову, посмотрела на меня слезящимися глазами и кивнула.

— Мне… бу-э-э-э… — хорошо, что вэ тот момент отвернуться успела, и я не получил вот это «буэ» в харю. Безвольно повисла, отдышалась и вновь подняла взгляд на меня. — Из меня уже ничего не выходит, а всё равно тошнит… Ты про эту болезнь говорил, да?

— Ага.

— Я умираю?

— Нет, тебя просто укачало. Как выйдем на берег, сразу всё пройдёт.

— Лучше бы умирала… — шмыгнула она наосом, после чего новый позыв, и она перегнулась через бортик. — Не было так плохо с тех пор, как напилась ещё до того, как стала всадницей.

— А что там было? — полюбопытствовал я.

— Пила с подругами баронессами. Одна утащила бутылку вина у отца, хорошего вина, такого, вишнёвого и кисленького, — улыбнулась Аэль, зажмурившись, будто вспоминал тот вкус, — и мы её выпили. Только вот крепкое было ух, и через несколько часов начался кошмар. Как сейчас…

И её опять начало выворачивать. Было слышно, что она едва желудок не отрыгивает уже.

— Тебе так хуже только станет, будешь на борту сидеть, — предупредил я.

— А что делать? Меня же тошнит… — пожаловалась она.

— Что делать?