Страница 28 из 91
Далее завтрак и вновь посещение моего пленника для небольшой беседы. Ничего особенного, я уточнил, когда они встречались и где. Поймаем его загадочного знакомого — выйдем на нанимателя, а там весь мир в труху на Бегемоте. Ну не весь, жечь деревни я не собирался, но вот подрезать виновников, тут даже рука не дрогнет.
Ну а так как сегодня у меня нечем было заняться, мы устроили рейд на всех, кто из нашего баронства участвовал в банде.
Я и ещё пять стражников ходили прямо по списку, отлавливая всех тех, на кого указали пленники, пока остальные пятнадцать патрулировали дороги на случай, если те захотят сбежать. Да, можно бежать и через лес, это естественно, но большинство по привычке бросится именно по дороге, а всю округу ты банально окружить живым строем не сможешь, если только у тебя не огромная армия. Поэтому ловили тех, кого сможем и как сможем.
И пока что мы не жестили: сверяли имя и то, где человек проживал, после чего приходили, стучали в дверь и, если выходила жена, просили позвать мужа, если он сам, крутили на месте. Без насилия, без какой-либо жестокости — я знаю, что в любом другом месте было бы достаточно и того, что на них указали, но не исключено, что могли указать просто наугад или из мести. Поэтому пока крутим и садим, а потом разбираемся.
Так у нас набралось, почему-то не пятнадцать, а все двадцать три, но как я и говорил, будем разбираться. А разбираться будем просто: обыскивать дом, искать вещи, которые те не могли бы позволить себе, сравнивать достаток, устраивать встречи заключённых и так далее.
Короче — чистим!
На следующий день мы утроили приёмку жалоб.
Если честно, я думал, что придут единицы, но слухи, что сегодня с жалобами принимает хозяин земель, облетели все деревни с пугающей скоростью. И до остатка дня ко мне стояли люди с проблемами разной степени важности: от банальной пропажи гуся (хоть я и просил подобное отсекать) до размытой дороги, по которой теперь ни пройти, ни проехать.
— Ещё много? — спросил я устало, когда в комнату вошла Ценст.
— Десять человек, господин. Остальных мы отправили по домам.
— Ох, ну хоть так… — пробормотал я.
Десять человек — десять минут на каждого, как минимум. Десять по десять, это почти полтора часа жалоб. И что забавно, среди жалующихся прибежали и жёны арестованных плакаться, что это кто угодно, но сто процентов не они. И так общаясь с каждой, я между делом одной бросил:
— Красиво кольцо. Кто подарил?
Та испуганно дёрнулась и спрятала руку.
— От… от бабушки досталось.
— Ага, от бабушки. Идите, мы будем разбираться, и если он не виноват, отпустим и может даже заплатим компенсацию.
— Что заплатите?
— Просто идите уже, — махнул я рукой.
Всё же с людьми работать сложнее всего. И чую, сегодня я отрублюсь просто без задних ног.
Как я и говорил, отрубился я без задних ног. Поел, помылся, подошёл к кровати, прилёг и… уснул в ту же секунду. Про секс вообще молчу, я о нём даже не вспомнил, да и не встало у меня бы ничего.
Все как-то описывают сон, что типа лёг, погрузился в темноту, звуки начали стихать и тому подобное. Нет, лёг и темнота — всё. Ну может только кошары помучивают с этим чёртом в пламени, но три последних дня пока я чудом обходился без него, поэтому мой сон должен был быть крепким и до самого утра.
Должен был быть.
Я проснулся посреди ночи как по щелчку. Будто что-то внутри сработало, мгновенно перерубив весь сон и заставив меня открыть глаза так, будто я и не засыпал.
В комнате кроме меня никого не было. Стояла тишина, в которой я слышал собственное дыхание и биение сердца. Свечи не горели. Предметы отбрасывали на стену длинные тени, всё было в лёгком голубоватом мраке…
Голубоватом…
Всё же проснулся я не до конца, потому что не сразу понял, что комната действительно была залита тусклым голубоватым светом, льющимся из окон. Каким-то магическим, каким-то странным, каким-то… замогильным.
Я медленно повернул голову к окну, боясь увидеть то, что там могло быть, и вздрогнул.
На меня, вот прямо на мою скромную тушку смотрел огромный глаз.
На мгновение я даже забыл, как дышать. Несколько секунд я смотрел на него, видя, как тот едва заметно двигается, наводя на меня резкость, как сужается зрачок-веретено, после чего резко крутанулся и упал на пол, спрятавшись за кроватью.
У самого горла стучало, лицо пульсировало, по телу пробежала дрожь — такая побудка, конечно, на пользу не пойдёт.
Рукой я нащупал меч. Лежащий рядом и вытащил его из ножен, после чего выглянул ещё раз. Глаз смотрел прямо на меня ещё секунду, после чего начал отдаляться, и я понял, кого вижу.
Дракона.
Огромного светящегося голубым, как призрака дракона, который какого-то хера решил заглянуть мне в комнату, напугав до усрачки.
Его голова отдалилась от окна, после чего поднялась и скрылась из виду. Совсем позабыв, что буквально секунду назад прятался от него, я бросился к окну, распахнул его и выглянул. И успел заметить, как голова скрылась за краем крыши. Не долго думая, я бросился в коридор.
Почему никто не поднял тревогу? Должна же быть стража на стенах, которая дежурить круглые сутки. Почему он так игриво ко мне заглядывает, а потом прячется? Вопросы крутились у меня в голове, и я не знал, как на них ответить, но одно я знал точно — бояться мне пока нечего. Хотели бы сцапать — сцапали, для дракона это не проблема.
Поместье спало. Ни служанок, ни стражи, которая изредка патрулировала этажи. Только горели ночные свечи за стеклом, тускло освещая коридоры.
Я бросился к лестнице, которая вела на чердак. Там через люк под потолок, и здесь уже в небольшое окошко наружу, откуда можно было осторожно подняться по черепице наверх, к восседающему на верху огромному светящемуся голубым дракону во всей своей красе.
Китайский дракон.
Его тело было изогнуто, как полотенцесушитель в несколько раз. Усы, штук десять развевались на невидимом ветру. Его тяжёлый взгляд внимательно следил за тем, как я выбрался наружу и начал вскарабкиваться вверх. Он пришёл сюда явно не драться, я не чувствовал ни враждебности, ни агрессии, хотя как ловец, ощущал подобные веяния от драконов. А потому оставался один вариант — поговорить.