Страница 18 из 338
На четвёртом гребне мой врождённый приютский инстинкт — тот самый инстинкт дворовой шавки, что велит постоянно проверять спину в тёмном переулке, — больно, до рези кольнул меня в затылок. Я послушно остановился. И медленно, очень плавно, не делая ни одного резкого или лишнего движения, оглянулся назад.
Там, далеко внизу, в той самой глубокой ложбине, которую я только что с трудом прошёл, по моей собственной длинной цепочке следов уже полз глухой, едва слышный шорох. Шур-шур-шур.
Не быстро. Не срываясь в немедленную атаку. Ровно, методично, с леденящей душу педантичностью — от ямки к ямке. Проверяя каждый мой вдавленный в песок отпечаток разбитого ботинка. Она шла за мной по пятам. Раненая, злая, голодная. И теперь она совершенно точно знала, что её сегодняшняя недобитая добыча довольно больно кусается.
Я так же плавно, без единого звука опустился за гребень. Вжался лицом в холодное каменистое крошево и снова перестал дышать.
Шорох неотвратимо дополз до подножия моего бархана.
И остановился.
Оно слушало.