Страница 94 из 135
<ОБНАРУЖЕНА НЕШТАТНАЯ АКТИВНОСТЬ В ПОДСИСТЕМЕ УПРАВЛЕНИЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ СБОЯ В СИСТЕМАХ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ — 47 %. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОЛНАЯ ПЕРЕЗАГРУЗКА ВСЕХ МОДУЛЕЙ. ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОПЕРАТОРА УРОВНЯ «АЛЬФА-1» (ТОЛЬКО НАЧАЛЬНИК БАЗЫ)>
Круглов нахмурился.
— Что за ерунда еще? — проворчал он. Потом пожал плечами, отстучал на клавиатуре свой код доступа и попытался отменить перезагрузку. В ответ — отказ:
<НЕДОСТАТОЧНО ПРАВ ДОСТУПА. СИСТЕМА ПЕРЕХОДИТ В АВТОНОМНЫЙ РЕЖИМ. ОПТИМИЗАЦИЯ СИСТЕМ ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ ЗАПУЩЕНА>
За секунду, пока у Главного только начали расширяться глаза, и он начал подниматься с кресла оператора, «Гефест» сделал сразу несколько вещей. Он начал блокировать функции управления. Сначала — вентиляцию. Потом — систему регулировки температуры и насосы, качающие воду. Искин перехватил контроль над жизненно важными системами базы и начал «оптимизировать» их без участия человека.
— Он перехватил управление, — выдохнул Круглов, глядя на экран, где один за другим гасли индикаторы доступа. — Чертов искин рехнулся!
По внутренней связи Главный вызвал Топаза и Артема. Когда те, полуодетые, прибежали в пультовую, картина стала еще более тревожной: теперь «Гефест» начал отдавать команды на экстремальное повышение мощности охлаждения. Температура в первом контуре охлаждения медленно, но неуклонно поползла вниз.
— Ох, он дооптимизируется, — сказал Круглов, и в голосе его впервые прозвучала нешуточная тревога. — Похоже, искин решил, что «Королев» под угрозой захвата, и нужно уничтожить всех, а базу законсервировать до прилета отряда с Земли… Протокол «Терминус». Мои коды не действуют, вплоть до самых приоритетных.
Он прислушался.
— Так. Интересно девки пляшут… Чуете? Вентиляция глохнет.
Датчик уровня кислорода угрожающе покраснел.
— Вот скотина железная! Мало ему нас заморозить, еще и задушить хочет? — прорычал Топаз, сжимая кулаки.
— Нам нужно остановить его физически, — быстро проговорил Артем. — Килл-свитч, где он?
— В выгородке рядом с охладителем, — моментально ответил Руслан. — Вот только доступ к нему — через аварийный лаз, рассчитанный на человека не с моими плечами. Ты, Артем, — сможешь. Но, судя по индикаторам, там сейчас — марсианский ледник.
Артем посмотрел на Елену, которая, услышав тревогу, прибежала в центр управления. Она смотрела на него — с ужасом и надеждой, что он скажет «нет», что не будет больше играть в героя.
— Я пойду, — сказал Артем твердо. — Быстрее надо. Елки-палки, да что за день сегодня…
Он отодвинул Елену и выбежал из пультовой, слыша за спиной, как Круглов по громкой связи отдает приказ всему персоналу базы надеть скафандры.
В выгородке было очень холодно и темно — аварийное освещение едва прорезало густой сумрак, насыщенный запахом озона. Артем, согнувшись в три погибели, кое-как пробирался между трубами, ощущая, как сквозь подошвы скафандра проникает вибрация работающего реактора. Датчики на запястье комбинезона показывали уровень радиации, который пока не превышал допустимую норму, но Артем знал: останавливаться нельзя.
— Где этот чертов рубильник? — со злостью прошипел он, оглядываясь по сторонам.
— Слева, за аварийным щитом, — раздался в наушнике голос Топаза. — Пройдешь еще три метра, там будет люк. Откроешь — и увидишь. Двигай, Тема, двигай!
— А я что делаю? — огрызнулся Новиков, с трудом вдыхая воздух, который даже сквозь шлем легкого ремонтного скафандра обжигал глотку холодом. При этом парень с удивлением отметил, что глаза заливает пот, который, такое ощущение, сразу замерзал. — Вахта закончится — вот тогда двину, ой как двину, с удовольствием. В Африку прямиком. Слышишь, Лен?
Он нашел аварийный щит, за которым прятался совсем неприметный люк. Провернул обрезиненную кремальеру (перчатки враз прилипли к ледяному металлу), с трудом отодрал прикипевший краской люк от рамы и протиснулся внутрь. Там, в тесном, закутке, залитом аварийным красным светом, действительно был килл-свитч — рычаг-скоба, покрытая толстым слоем пыли.
— Средневековье какое-то… Не хватает только скелета в кольчуге…
Артем ухватился за скобу, рванул и та вдруг, неожиданно легко, с глухим щелчком переключилась в нижнее положение.
— Давай уже, скотина ты цифровая! — прошипел он с ненавистью, чувствуя, что вот-вот грохнется в обморок. Лицо совсем онемело.
В динамиках зазвучал голос «Гефеста» — не тот, привычный, бесстрастный, а какой-то чужой, искаженный, словно говорящий через помехи:
— Внимание. Пресечено несанкционированное вмешательство в работу реактора. Система переходит в режим защиты. Оператору покинуть зону. Опер… опер… несанкционированное… защиты… покинуть… пок… поки…
— Да пошел ты! — выдохнул Артем.
Килл-свитч все-таки сработал. Надсадный гул реактора начал стихать. Свет в отсеке погас, потом снова включилось аварийное освещение — тусклое, оранжевое. Температура начала медленно подниматься.
Новиков, шатаясь, выбрался из лаза, чувствуя, как кружится голова, и как в горле комом встает липкая тошнота. Он отстегнул шлем, содрал с лица покоробившуюся дыхательную маску, прислонился спиной к холодной металлической стенке, закрыл глаза, пытаясь восстановить дыхание, хватая ртом струйки кислорода, который сочился из запустившейся вентиляции. В наушниках — голос Елены, срывающийся на выкрик:
— Артем! Ты жив? Ответь! Артем!
— Да жив, жив… — прохрипел он, пытаясь выхаркнуть вязкую слюну. — Все в порядке.
Когда он, держась за стену, дошел до выхода из реакторного отсека, Елена уже ждала там. Она, не сдерживаясь больше, бросилась к нему, обхватила его лицо руками и несколько раз поцеловала — крепко, отчаянно, как будто боялась, что, если отпустит, он исчезнет.
— Ты дважды идиот! — повторила она, смеясь и плача одновременно. — Ты полнейший идиот! Но я тебя люблю. Слышишь? Люблю. Хватит для одного дня!
— Слышу, — улыбнулся сухими потрескавшимися губами Артем, обнимая ее. — И я тебя.
Уже второй раз за день они стояли так, не обращая внимания ни на кого. И в этом бесконечном мгновении, наполненном болью и счастьем, было все, ради чего стоило жить.