Страница 45 из 135
— Товарищ Президент, уважаемые коллеги, — начал Волин, и его глуховатый, но твердый голос заполнил зал. — Я постараюсь быть предельно конкретным, хотя тема, о которой пойдет речь, требует некоторого научного и даже… хм… политического введения. Прошу прощения заранее, если где-то увлекусь — это, так сказать, моя профессиональная болезнь.
Он чуть улыбнулся, и по залу пробежал легкий, понимающий смешок. Президент едва заметно кивнул, без слов попросив ученого продолжать.
Волин ненадолго задержался взглядом на министре энергетики, который недовольно покачивал головой, погруженный в свои мысли. Академик понимал, что многие из присутствующих смотрят на Марс просто как на очередную точку на карте. Пояс астероидов уже в работе, а здесь… еще одна «золотая жила», которую нужно освоить.
— Но, прежде чем я начну, — сказал Волин, и в его голосе прозвучало что-то, что невольно заставило всех насторожиться, — хочу задать вам вопрос, который, возможно, многим из вас покажется риторическим. Но ответ на него определит все.
Он обвел взглядом зал, задержавшись на угрюмом лице министра обороны.
— Мы собрались здесь, чтобы решить судьбу… чего? Страны? Планеты? Ресурса? Или, может быть, человечества? Нас самих? — ученый сделал короткую паузу, давая словам осесть в тишине. — То, что наши специалисты сейчас изучают на Марсе — это фантастика. Энергоемкость невероятна, да. Но разве вы не понимаете, что за этим кроется? Ведь это вещество могло стать причиной гибели целой цивилизации! Мы стоим на пороге, товарищи. И если будем действовать, как в прежние времена — с шашкой наголо, без оглядки, — рискуем повторить их путь.
— Андрей Николаевич, — подал голос министр экономики, и в его тоне послышалось раздражение. Волин внутренне усмехнулся, — при всем уважении, мы здесь не для того, чтобы фантазировать и философствовать о далеких мирах. У нас есть четкая задача: защитить уникальный ресурс и продолжить работу.
— Вот именно! — Волин воинственно вскинулся и даже вроде бы стал выше ростом. — Защитить! Но что, если сам этот ресурс является… оружием? Что, если это не нефть, а некий биологический код, который может быть активирован? И от кого тогда нам придётся защищаться?
— Домыслы! — пренебрежительно отмахнулся министр обороны.
— Какие у вас есть доказательства, товарищ академик? — жестко перебил его генерал-майор Корсаков.
— Пока — только научная интуиция и ряд мест из доклада Круглова, которые я перечитал с особенным вниманием, — спокойно, но с легким вызовом ответил Волин. — И все же, я предлагаю подумать: кто мы сейчас? Первопроходцы или мародеры, рискующие очень многим? От ответа на этот вопрос зависит, что мы будем делать завтра. И будем ли мы вообще что-то делать. Но вы правы, я продолжу.
В зале повисла напряженная тишина, и только слышно было, как президент Арцеулов, задумавшись, постукивает пальцами по столу.
— Итак, — Волин коснулся сенсора на своем терминале, и над центром стола бесшумно развернулась объемная голограмма сложной, ветвистой структуры, переливающейся разными цветами. — То, что вы видите перед собой, — плод интенсивнейшего мозгового штурма наших ведущих специалистов, всесторонне проанализировавших доклад, несколько дней назад полученный с Марса. Это усредненная модель молекулы марсианской… скажем для простоты, «нефти», построенная в том числе на основании уже имеющихся образцов ранее открытых нами на Марсе углеводородов. Наши специалисты на базе «Королев» — люди творческие, и поэтично дали ей целый ряд названий, таких как «черный лед», или… хотя я все-таки не поэт, и, пожалуй, воздержусь от цитирования. Понимаю, что вам, как не специалистам, эта модель ровным счетом ни о чем не говорит, так что позволю себе пояснить. На первый взгляд, это обычное углеводородное соединение, весьма похожее на земную нефть. Но дьявол, как всегда, кроется в деталях. Обратите внимание вот на эти ответвления, — академик парой жестов сенсорной указки подсветил несколько участков молекулы, которые замерцали ярко-алым. — Это так называемые «энергетические кластеры» — группы атомов, образующие уникальную пространственную конфигурацию, которая не встречается в земной органике. Подчеркиваю — не встречается ни при каких условиях, никак и нигде. Именно они, по нашей гипотезе, являются причиной аномально высокой энергоемкости данного вещества. Один кубометр — я намеренно избегаю устоявшегося термина «баррель» — этого вещества при сгорании или, точнее, при управляемом термохимическом разложении в специальных реакторах, выделяет энергии в сорок — сорок пять раз больше, чем кубометр лучшей земной нефти. Понимаете, что это значит? Это означает, что одного танкера с… ну ладно, пусть будет «черный лед» … так вот, всего одного! — будет достаточно, чтобы обеспечить энергией такой мегаполис, как Москва, в течение года.
По залу прошел шорох. Министр энергетики, еще не старый, но грузный мужчина с усталым лицом и мешками под глазами — следствие бессонных ночей над отчетами о состоянии энергосистемы страны, — напряженно подался вперед, не сводя глаз с голограммы.
— Андрей Николаевич, — прервал молчание Президент, — вы сказали «по нашей гипотезе». Значит, точного объяснения этому феномену пока нет?
— Совершенно верно, Александр Владимирович, — кивнул Волин. — Нет таких, которые бы стройно смогли объяснить все особенности, не вступая в противоречие в деталях. Мы, конечно, выдвинули несколько гипотез, но ни одна из них пока не является окончательной. Перечислю основные, чтобы уважаемые коллеги понимали масштаб, хм… загадки.
Академик сделал паузу, собираясь с мыслями, глотнул минеральной воды из высокого стакана и продолжил:
— Первая — импактная гипотеза, и здесь на первый план выступает регион Эллада, где, собственно, и ведутся исследования. Это равнина, самая глубокая на планете Марс, в силу своего ударного происхождения. Гипотеза предполагает, что марсианская нефть сформировалась в результате падения на планету особо крупного астероида, богатого редкими изотопами и минералами, около трех миллиардов лет назад. Ударная волна и выделившееся тепло запустили уникальные химические реакции в местной биосфере, которые привели к образованию этих самых «энергетических кластеров». Представьте себе гигантский природный реактор, в котором смешались космическое вещество и марсианская органика. Если эта теория верна, то мы имеем дело с уникальным космохимическим процессом, который невозможно воспроизвести в земных условиях. Но…