Страница 43 из 135
Но когда он дошел до ее каюты и уже поднял руку, чтобы постучать, то вдруг остановился. За дверью было тихо — ни звука, ни шороха. Может, Лена уже легла? Да, скорее всего, она вымоталась после этого безумного дня и не захочет никого видеть. Новиков даже представил, как девушка, еле живая от недосыпа, с темными кругами под глазами, открывает дверь и смотрит на него, пытаясь сообразить, что ему понадобилось: «Артем? Что-то случилось?». А он, не зная, что ответить, в ответ пробормочет что-то невнятное про «просто хотел узнать, как ты». Позорище какое. Нет, не сейчас. Не так.
Он опустил руку и пошел дальше по коридору. Потом развернулся и направился обратно в кают-компанию — пустую, тихую, освещенную только дежурным светом. Пищевой автомат, тот самый, что вечно пахал на износ, обслуживая голодную молодежь, сейчас мирно дремал, помигивая зеленым индикатором готовности. Артем подошел к нему, зачем-то выбрал в меню «Апельсиновый сок восстановленный» и нажал кнопку. Автомат загудел, лязгнул чем-то в своих внутренностях, снова притих и выкатил в приемный лоток пластиковый стаканчик с ярко-оранжевой жидкостью, пахнущей цитрусовым концентратом и далеким детством. Новиков взял стакан, сделал глоток, другой. Вкус был искусственным, совсем не похожим на тот апельсиновый сок, который мама приносила в детстве — тот сок был в стеклянных бутылках с белой крышечкой и этикеткой, на которой были напечатаны пики кавказских гор. Артем поставил недопитый стакан в утилизатор, и тот с тихим жужжанием утянул его внутрь.
В каюте было тихо и темно. Артем, не зажигая света, стянул комбинезон, забрался под одеяло и привычно уставился в потолок, на кораблик, а потом — на маленькую звездочку из светоотражающей пленки. Мысли ворочались в голове тяжелые, вязкие, как марсианская нефть. Пещера. «Гнезда». Пульсация. Свечение. Елена. Ее глаза, когда она говорила о том, что рада быть здесь. Ее голос. Ее плечо, коснувшееся его плеча. Марина. Ее слова: «Лети, Тем. Делай то, что должен». Отец. Буровая.
Он честно думал, что не уснет — слишком натянуты нервы, слишком много впечатлений за один день. Но веки тяжелели, мысли путались, и Артем сам не заметил, как провалился в глубокий, черный, лишенный сновидений сон.