Страница 37 из 135
И он рассказал — о детстве, о космосе и пластиковых модельках кораблей, об отце, о первой вахте на Мессояхе. О профессоре Воронцове и его прадеде, работавшем с Ефимом Новиковым. О практике на «Приразломной-2» и аварии, которую они предотвратили с Михалычем. О Марине и о том, как трудно было расставаться. Елена слушала молча, не перебивая, только иногда кивала, и это было удивительно приятно. Когда он закончил, она долго молчала. Потом заговорила:
— Знаешь, у меня тоже было похоже. Только я не нефтяник, я геолог. Но суть та же: есть работа, которая забирает все, и есть люди, которые не могут это принять. Мой бывший муж — тоже еще студентами познакомились — не понимал, зачем мне лететь на комету, зачем рисковать. Говорил: «Лена, ну подумай! Ты ведь женщина, у тебя дом, семья, работа замечательная на Земле. Зачем тебе этот космос?». А я не могла объяснить. Просто чувствовала, что должна. И полетела. И не жалею.
Они снова замолчали. За иллюминатором разгорался новый день, и ржавая пустыня, еще недавно тонувшая в тенях, наливалась светом.
— Лен, — тихо сказал Артем, — я рад, что ты здесь. Вот честно.
Она повернулась к нему, и в ее серых глазах он увидел что-то, от чего сердце забилось быстрее.
— Я тоже, — помолчав, ответила она негромко. — Очень рада.
Они еще долго сидели так, бок о бок, глядя на Марс. Артем почувствовал, что пустота, оставшаяся после расставания с Мариной, наконец-то начинает заполняться чем-то новым. Сейчас, рядом с Еленой, ему было хорошо. И этого было достаточно.