Страница 102 из 135
— Постараюсь, Новиков. Но если что — ты будешь знать, что делать. Все указания здесь, — он похлопал рукой по черной панели интерактивного стола.
Потом они долго говорили — о плане обороны, о людях, о том, как лучше распределить силы. Это была уже совсем другая беседа: точная, деловая, без всяких эмоций. Главный рассказывал и показывал, а его собеседник внимательно слушал, кивал, и иногда уточнял детали.
Артему передалось странное спокойствие, которое исходило от начальника базы — не показное, а настоящее спокойствие человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы. «Получается, это и есть настоящий командир? — подумал он, глядя на Круглова. — Тот, кто готов вести людей за собой, даже зная, что может не вернуться. Интересно, у меня так получится?»
База просыпалась — что бы ни готовил наступающий день, работа никуда не делась. Круглов и Топаз, стараясь вести себя как обычно, прошлись по всем ключевым точкам, проверяя готовность людей и оборудования.
В центральном переходе, где сходились коридоры, ведущие в жилой модуль, лабораторию и склад, хозяйничал Дед. Непривычно суровый и сосредоточенный, он руководил установкой баррикад. Тяжелые контейнеры, набитые запчастями и инструментами, были сдвинуты вплотную, образуя узкий проход, который легко было перекрыть. Рядом с импровизированной баррикадой суетился техник Костя — тот самый, которого Артем вытащил из-под обломков во время аварии на буровой. Он уже почти не хромал, хотя ногу все еще слегка берег.
— Что у тебя, Олег, как успехи? — спросил Круглов, подходя.
— Да как… Почти готово, — буркнул Токарев, вытирая пот со лба. — Еще пару контейнеров подвезут сейчас, и можно будет считать главный рубеж укрепленным. Костя молодец, кстати, — он кивнул на парня, — предложил использовать старые трубы из ремонтного отсека. Срезали их наискось, сварили, получились отличные «ежи».
— Добро, — одобрил Круглов. — А вентшахты?
Топаз за его плечом рассмеялся коротко и невесело.
— Проверили, — кивнул Дед. — Да Руслан там уже все перекрыл решетками, намертво. Когда все это закончится, замаемся мы их резать, сварено-то на совесть. Там теперь даже робот не проскочит. Ну и чего ты зубы сушишь, вот чего? — свирепо набросился он на улыбающегося Аскерова.
В оранжерее, где пахло влажной землей и зеленью, Мичурин нервно расхаживал между грядками, сжимая в руках какой-то садовый совок. Увидев Круглова, он подбежал к нему и затараторил:
— Семен Борисович! Я слышал, что… будет атака, да? Скажите, что мне делать? Мои растения… Ну не могу их бросить, они же погибнут без ухода! Может, я могу их как-то защитить? У меня есть несколько мощных фитоламп, если их направить на вход…
— Пал Андреич, — начальник базы, пряча улыбку, положил руку ему на плечо, сказал серьезно. — Бросьте. Ваша главнейшая задача сейчас — сохранить оранжерею в целости. Если начнется бой, спрячьтесь в технической нише, которую товарищ Новиков уже оборудовал. Вон там. Там есть запас кислорода и воды. Никуда не выходите, не рискуйте. А когда все закончится, запросто сможете вернуться к своим растениям. Хорошо?
— Хорошо, — выдохнул биолог, но в его глазах все еще читалась тревога. — Только уж вы будьте осторожны, Семен Борисович. Обещайте!
— Постараюсь, — улыбнулся Главный и пошел дальше.
В медицинском отсеке Нина Соболева заканчивала подготовку операционной. На столах в стерильных боксах лежали хирургические инструменты, перевязочный материал, ампулы с обезболивающими и стимуляторами. Увидев Круглова, она подняла голову и сказала спокойно:
— У меня все готово. Если кто-то получит ранения, я смогу оказать помощь. Но, Семен Борисович, вот только честно… мы выдержим? Чего ждать?
Круглов на мгновение задержал на ней взгляд, и вдруг почувствовал что-то странное, неуловимое — какое-то смутное, почти подсознательное ощущение неправильности, которое он никак не мог объяснить. Нина стояла перед ним, — самая обычная, спокойная, собранная, с ровным, чуть усталым взглядом медика, готовящегося к тяжелой работе. Все было правильно. Все было нормально. Но где-то на периферии сознания, там, где опыт и интуиция работали быстрее разума, что-то царапнуло, зацепило, заставило Круглова на долю секунды запнуться и нахмуриться.
Он и сам не мог понять, что именно его насторожило. Слишком спокойный голос? Едва заметная, почти неуловимая тень, которая на мгновение промелькнула в ее глазах, когда она заговорила о раненых? Круглов не знал. Но что-то в этой женщине, которая работала рядом с ним уже не один год, показалось ему сейчас чужим и неправильным.
Вот только времени разбираться не было. Впереди была война, и у Главного не было ни сил, ни желания копаться в собственных ощущениях. Он раздраженно отогнал странное чувство, решив, что это просто нервы, усталость и напряжение последних дней.
— Выдержим, Нина, — ответил он, пожав плечами. — Потому что другого выхода у нас просто нет. Чего ждать? Жди самого худшего и готовься так, как будто будет еще хуже.
Она кивнула, и на ее губах снова мелькнула эта чуть заметная, почти неразличимая улыбка. Круглов еще раз посмотрел на нее, потом резко развернулся и вышел из медотсека, оставляя за спиной странное, неприятное ощущение, которое никак не хотело уходить.
— И что это было? — пробормотал он себе под нос, шагая по коридору вслед за Топазом. — Нервишки, Семен, нервишки. Все дело в нервах.
Но чувство неправильности никуда не делось, просто отступило в дальний угол рассудка.
У технической кладовой «Гамма-3», где был заперт Сергей Жаров, дежурил Гоша Горелов. Он сидел у двери, держа на коленях планшет, и что-то сосредоточенно набирал, время от времени настороженно прислушиваясь к тишине за дверью. Увидев Круглова, он встрепенулся и с ходу затараторил, не давая тому вставить даже слово:
— Семен Борисович! Я тут подумал… А что, если мы сможем использовать «Гефеста» против них? Ну, хотя бы как систему дезинформации? Если мы не дадим ему вмешиваться в управление, но подключим к внешней связи? Мы же тогда сможем передавать ложные сигналы, заставлять их думать, что мы собрались в одном месте, когда на самом деле будем в другом!