Страница 61 из 68
— Значит, Совет всегда будет слабее дома, — ответил молодой Иорс.
— Нет. Просто Совет не должен быть хозяином там, где он обязан быть свидетелем.
Память сменилась.
Иорс перед Эларией.
Он уже старше. В руках — документ о закрытии Дома Семи Порогов. Элария стоит перед ним, бледная, с Сейрой на руках, а за её спиной трое детей. Дамерана нет. Его уже увели ложными следами, ложными тревогами, ложными донесениями.
— Вы не получите их имена, — сказала Элария.
Теперь мы слышали её голос.
Тайра всхлипнула.
Дамеран сжал нашу общую ладонь так, будто от этого мог удержаться на ногах.
Иорс ответил:
— Я получу дом. А дети без полного имени станут доказательством, что дом опасен. Вы сами сделаете это за меня, когда будете их прятать.
Элария посмотрела на детей.
И всё равно положила ладонь на сердце дома.
— Тогда пусть дом держит их до того дня, когда взрослые наконец скажут правду.
Память вспыхнула.
Мы увидели, как Иорс направил поиски Дамерана к северным ущельям. Как Трелл принимал письма Лиссара и отдавал их не отцу, а советнику. Как Северия подписывала соглашение с Иорсом ещё до развода. Как готовили обвинения против меня. Как в день Совета Иорс стоял за высоким креслом и почти улыбался, когда мой браслет падал на пол.
Потом дом показал то, чего я не ожидала.
Сейру.
Не младенцем в кроватке.
Девочкой лет четырёх, стоящей в тёмной комнате за переплетёнными печатями. Светлые волосы падали на плечи, в руках она держала маленький деревянный ключ. Лица рядом с ней не было видно. Только тень женщины, не Эларии, другой, закрывавшей дверь изнутри.
Сейра подняла голову.
И посмотрела прямо на нас.
Мелл тихо вскрикнул:
— Она не отдана.
Память оборвалась.
Старый зал вернулся.
Но теперь молчали все.
Даже Иорс.
Потому что дом показал не просто заговор. Он показал исток. Причину. Цепочку. И Сейру, которая была не мёртвой строкой в книге, а ребёнком, где-то всё ещё удержанным последней печатью.
Первым заговорил один из старших советников в отражённом зале.
— Иорс Далан, вы подтверждаете увиденное?
— Память дома искажена, — произнёс Иорс.
Но голос его уже не звучал прежним.
— Вы подтверждаете или отрицаете, что направили поиски леди Эларии по ложному следу?
— Я действовал в интересах Совета.
Шум поднялся сразу.
— Подтверждает, — сказал Лиссар.
Тайра выдохнула:
— Наконец-то взрослые научились слышать с первого раза.
Северия вдруг шагнула к отражённой двери.
— Я не знала о Сейре.
Все повернулись к ней.
Она побледнела, и впервые её красота стала не оружием, а просто лицом испуганной женщины.
— Я знала о плане развода. Да. Знала, что Эвиру нужно убрать от дома. Знала, что детей признают негодными для наследования. Но о четвёртом ребёнке я не знала.
Тайра посмотрела на неё долго.
— Это должно сделать вас лучше?
Северия не ответила.
Дамеран сказал:
— Вы знали достаточно.
Она вздрогнула.
— Дамеран…
— Нет.
Одно слово.
Не громкое. Окончательное.
Иорс резко поднял трость, но один из стражей Совета, тот, что всё это время стоял у двери, впервые не двинулся по его знаку.
Старший советник из отражённого зала поднялся.
— Иорс Далан отстраняется от ведения заседания до выяснения всех обстоятельств.
Иорс медленно повернул голову.
— Вы не имеете права.
— Полный круг имеет.
— Без меня круг неполон.
— После увиденного ваше участие делает его недействительным.
Дом ответил низким гулом.
Не торжеством.
Подтверждением.
Иорс шагнул к старшему залу отражения, но двери между ним и Советом закрылись светом. Он оказался внутри старого зала, но уже не в центре власти. Просто человек с тростью, с побледневшим лицом, окружённый теми, кого он слишком долго считал управляемыми.
Трелл вдруг выронил папку.
Листы рассыпались по полу.
Дом поднял один из них сквозняком и поднёс к очагу. На бумаге была свежая запись: “Рекомендовано подтвердить неспособность Эвиры Шанн к управлению домом; детей признать подлежащими переводу”.
Внизу стояла подпись Трелла.
Иорсова пометка.
И маленький знак рода Норр.
Северия закрыла глаза.
Старший советник в отражении произнёс:
— Трелл, управляющий рода Роуд, задерживается до отдельного слушания. Северия Норр лишается права входить в драконьи земли до решения полного круга и ответа рода Норр.
Северия резко подняла голову.
— Вы не можете…
— Можем, — сказал Дамеран.
Она посмотрела на него.
— После всего вы всё ещё думаете, что Эвира останется рядом? Вы ломаете род ради женщины, которая больше не ваша жена.
В зале стало так тихо, что даже сердце дома будто пропустило удар.
Вот теперь удар был направлен в меня.
Не в детей. Не в дом. Не в Дамерана. В то место, где боль от развода всё ещё жила горячей, не закрытой раной.
Я вышла вперёд.
— Я не прошу вернуть мне место жены.
Северия замолчала.
Дамеран тоже.
Я почувствовала его взгляд, но не повернулась. Если посмотрю сейчас, слова могут стать не теми. А мне нужна была не боль. Правда.
— Этот развод окончателен, — сказала я, обращаясь к отражённому Совету, к Дамерану, к детям, к дому и к самой себе. — Я не прошу отменить то, что уже разорвано между мной и лордом Роудом. Но обвинения, на которых был построен развод, ложны. Моё изгнание из рода как виновной — ложь. Передача дома как насмешки — часть заговора. Попытка заставить меня отказаться от дара, детей и Дома Семи Порогов была подготовлена заранее.
Знак на моём запястье стал тёплым.
Я подняла руку, чтобы все видели семь порогов.
— Я требую признать детей свободными наследниками, не проклятыми и не негодными. Требую признать Дом Семи Порогов живым родовым хранителем, а не имуществом для передачи под надзор. Требую признать право дома выбирать хозяйку не через брак, не через милость Совета и не через родовую выгоду, а через отклик самого дома. И требую снять с меня обвинения, которыми меня публично лишили имени и чести.
Голос мой не сорвался.
Хотя внутри всё дрожало.
Потому что сказать “развод окончателен” оказалось больнее, чем я думала.