Страница 42 из 140
— Как для целителя ты определенно дерьмово заботишься о себе, — сказал Мак.
Я уставилась на него, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Я закрыл лечебницу, — сказал Трей. — Я прослежу, чтобы она отдохнула.
— Я… — начала я, но Мак протянул руку, его ладонь была обращена ко мне.
— Не говори «в порядке», — резко сказал он. — Ты не в порядке. На тебя напали и чуть не изнасиловали.
Я съежилась от его резких слов, у меня перехватило дыхание.
— Боги, Мак, — пробормотал Трей.
— Представь, что я врач. Я спрашиваю тебя, все ли с тобой в порядке. Ты же не хочешь, чтобы пациент лгал тебе, да? — настаивал Мак, наклоняясь ко мне, опершись обеими руками о стол. — Я знаю, что Трей наложил тебе швы на голову, но у тебя болит что-нибудь еще?
Я сжала губы, в ужасе от того, что мои глаза наполнились слезами.
— Боунс, — серые глаза Мака, казалось, смягчились, и это было хуже, чем его свирепый взгляд, — давай. Поговори со мной.
— Я знаю, как с этим справиться, — выпалила я, ненавидя, что мой голос дрожит.
Он нахмурился, но затем понимание озарило его лицо.
— Ты поговоришь с Треем? Или с Гризом? Кто-то, кому ты доверяешь?
— Доверие? — Я взорвалась, моя выдержка лопнула. — Вроде того, как ты сказал, что я могу доверять твоей гребаной команде? Доверять вот так? — Я указала на свое лицо. — Я чертовски устала от того, как вы все притворяетесь, будто вы все другие. К твоему сведению, я бы предпочла остаться с Джаком. По крайней мере, он никогда не притворялся тем, кем не был. — Это была наглая ложь, но мне хотелось наброситься на них и причинить им боль, выплескивая всю злобу.
И конечно же, все трое вздрогнули.
— Я сказала, что справлюсь. А теперь оставьте меня, блять, в покое!
Тишина после моей тирады казалась оглушительной. Трей и Гриз не смотрели на меня, оба стояли напряженно и выглядели обиженными. Мак, однако, выдержал мой взгляд с силой, которой я не могла дать названия, мускул на его челюсти дрогнул.
— Ладно, — наконец сказал он, — спокойной ночи.
С этими словами он повернулся и зашагал обратно к выходу.
Гриз вздохнул и последовал за Маком.
— Спокойной ночи, Боунс.
Я обхватила себя руками. После этой вспышки гнева мои руки дрожали, а глаза все еще горели. Мне хотелось, чтобы Трей ушел, и я могла дать волю слезам, но кровать у двери была суровым напоминанием о том, что он никуда не денется.
— Боунс, мне так жаль… — начал Трей тихим и хриплым голосом.
Боги, я не могла этого вынести.
— Я иду спать, — перебила я. Я не стала ждать его реакции, просто развернулась и пошла к своему матрасу. Звонок к ужину еще даже не прозвенел, но мне было все равно. Я стянула ботинки, не глядя в сторону Трея, и зарылась под одеяло. Надежно спрятавшись, я затаила дыхание, когда слезы потекли по моему лицу и намочили матрас.
В тишине я услышала, как Трей тяжело вздохнул.
— Я запру дверь и выключу свет, — тихо сказал он. — Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится. — Он на мгновение замолчал. — Или если ты захочешь поговорить.
Я не ответила, пытаясь спокойно выдохнуть, заглушая свои судорожные вздохи, прижимая одеяло ко рту. Я зажмурилась, боль пронзила мою голову. Я не хотела разговаривать. Я не хотела быть здесь. Я не хотела существовать.
Ты не можешь позволить им победить. Если ты сломаешься, победят они, — прорычал Вольф.
Заткнись, — рявкнула я в ответ. Ты не можешь говорить, потому что тебя, блядь, здесь нет.
Мне хотелось, чтобы все это было всего лишь одним долгим кошмаром, и в любой момент Вольф разбудил бы меня. Он бы нахмурился, раздраженный тем, что я снова не даю ему спать, но все равно обнимал меня и напевал песенку, которую пела наша мама, до тех пор, пока я не перестала бы плакать и снова не заснула.
Но я желала одного и того же почти каждую ночь на протяжении двенадцати гребаных лет. Вольфа здесь не было. Это была реальность, а моего брата не стало.