Благословенная

— Ты думаешь, там, снаружи, ты была в безопасности? Ты знаешь, что произойдёт, когда тебе исполнится восемнадцать? Ты войдёшь в свои силы, частично превратившись в маяк для любых демонов поблизости. И, кстати, растения, которые двигались у меня за спиной в день тестирования? Это ненормально. Я бы поставил на то, что твой свет будет довольно трудно скрыть. Поэтому мы тренируемся.

Значит, он видел, как танцевали растения, а я-то думала, что невероятно ловко скрыла это от него.

Я села на мат лицом к нему. Пока он заставлял меня выполнять растяжку, мои мысли неслись вскачь. Мне снились дети, которые сражались с детьми. Чёртовы дети!

— Мне придётся сражаться только с демонами и даркенами? — Я хотела проверить, будет ли он честен со мной.

— Будем надеяться.

— Вы не слишком щедры на информацию. Можете хотя бы на минуту перестать быть таким отстранённым?

Он сжал челюсти.

— Чтобы ты понимала, с чем столкнёшься: обе академии охотятся за одним и тем же — за тем, что может склонить чашу весов. Твои противники не проявят к тебе никакой пощады. Ты можешь узнать своих одноклассников поближе или сблизиться с кем-то, но всё это не будет иметь значения, если они решат быть на другой стороне или если они решат остаться здесь, а ты решишь перевестись в Академию Одарённых, поэтому не доверяй никому и старайся быть лучше любого человека по обе стороны от тебя.

Что. За. Чёрт?

Я оглядела зал, пока все начали разминаться. Студенты смеялись и разговаривали друг с другом, и ни один из них не выглядел склонным к убийству. Не такими были дети, которых я видела в своих снах.

Что это было за нечто, способное склонить чашу весов, о котором он говорил?

— Когда вы сможете отвечать на мои вопросы полностью?

— Когда решишь, к кому хочешь принадлежать.

Я знала, что он имел в виду, какую академию я выберу, но то, как он произнёс эти слова, заставило тепло закружиться у меня в животе. Святые ангелочки. Этот мужчина был чертовски горяч.

Я попыталась сосредоточиться, пока он показывал мне короткую разминку. Он прикасался ко мне только тогда, когда это было абсолютно необходимо, но даже этого хватало, чтобы я покусывала губу.

Мы прошли основные стойки. Поначалу я чувствовала себя более чем неуклюже, но, когда расслабилась, обнаружила, что перехожу из одной позиции в другую, как танцовщица лирического танца. Я всегда хотела брать уроки танцев. Мне казалось, что у меня бы хорошо получалось. К сожалению, у приёмных родителей обычно были собственные дети, которых нужно было возить после школы на спортивные занятия. При полностью забитом расписании никто не хотел брать на себя что-то ещё. Наверное, это было чем-то близким к тому, если просто позволить телу скользить и двигаться так, как ему нужно.

— У тебя природный талант, — сказал Командир.

— Спасибо.

От его комплимента я расплылась в улыбке.

— А теперь давай изучим базовые блоки.

Я изо всех сил сосредоточилась на том, что он говорил. Если быть честной с самой собой, возможно, я пыталась произвести на него впечатление. К тому же его предупреждение прозвучало настолько правдиво, что я стала более чем немного мотивированной. Если я не выберусь из этой адской дыры, то в какой-то момент мне придётся выбрать сторону. Не было смысла заводить друзей, если наши пути могут разойтись в разных направлениях. Тогда мы будем смотреть друг на друга через поле боя.

Я заблокировала очередной удар, но тут же потеряла концентрацию, когда посмотрела, как дела у Трева. В этот момент он прижимал здоровяка к полу, а по его лицу скатывалась капля пота. Заметив, куда направлен мой взгляд, Командир сделал подсечку и прижал меня к мату почти в той же позиции, в которой Трев удерживал своего противника.

Зелёные глаза цвета самого глубокого моря нависли надо мной. Его красивое лицо было искажено гневом. Везде, где его тело касалось моего, по моему телу проходила вибрация от какой-то неопознанной потребности.

— Сосредоточься. Я знаю, что есть вещи, которых ты пока не понимаешь, и со временем поймёшь, но до тех пор не теряй концентрации. Однажды эти уроки могут спасти тебе жизнь.

Я хотела, чтобы это прозвучало возмущённо, но мой голос оказался хрипловатым.

— Ого. Полегче с яростью, чувак. Не обязательно быть таким напряжённым.

— В Академии нет ничего, что не было бы напряжённым. Если хочешь пережить свой первый год, ты должна быть внимательной. И строить глазки парням — не лучший способ остаться в живых.

Он прозвучал ревниво.

Моё сердце забилось быстрее от одной только мысли, что этот мужчина может испытывать ко мне влечение. Я забыла, как дышать, пока его тело нависало над моим, касаясь меня ровно настолько, чтобы у меня начинала кружиться голова.

Он сердито посмотрел на меня.

— Хочешь флиртовать? Тогда делай это после занятий.

Упс. Неправильно это поняла.

— Как скажете, босс.

Он легко соскочил с меня с кошачьей ловкостью. Тем временем я перекатилась на четвереньки, а потом медленно поднялась, словно была глубокой старухой.

После моего позорного броска он поставил меня перед боксёрской грушей. Он объяснил, какие упражнения хочет, чтобы я выполняла, а сам пошёл по залу от одной группы к другой, указывая каждому на ошибки.

Двадцать минут спустя с меня уже капал пот, и я была почти уверена, что потянула что-то в задней поверхности бедра.

Как раз когда я собиралась начать умолять о воде, мистер Монтгомери объявил, что нам пора идти в соответствующие раздевалки и переодеваться. Занятие закончилось. Слава Небесам.

Командир остановил меня по дороге в раздевалку.

— Поскольку тебе довольно долго удавалось обходить систему, большинство ребят твоего возраста сильно тебя опережают. Тебе понадобятся дополнительные тренировки.

— Я могу ей с этим помочь, — раздался голос у меня за спиной.

Я обернулась и увидела Трева, который смотрел на нашего Командира с явным раздражением. Что вообще происходило между этими двумя?

Командир сказал:

— Спасибо, но, думаю, ей понадобится лучший вариант.

Снова переведя внимание на меня, он добавил:

— Я отправлю в твоё общежитие расписание, когда буду свободен. Сообщи мне, какое время тебе подходит больше всего.

Я стояла и смотрела, как Командир уходит.

Несколько девушек попытались остановить его вопросами о спарринге.

Однако каждый раз он вежливо извинялся и уходил.

Трев пробормотал себе под нос что-то о привилегированных мудаках.