Пленённая

— За что? За то, что спас своих людей? Наших друзей? Никогда не извиняйся за это. К тому же, если бы я пришла к тебе, когда ты отправил за мной Реми, ты сейчас не был бы вендиго… так что во всём виновата я.

Он взял меня за подбородок, заставляя повернуть голову и посмотреть на него.

— Габриэлла, Пылающий Меч — великий дар, но ты ни за что не смогла бы справиться со всеми теми вендиго, полагаясь только на эту силу. Кто знает, что произошло бы, если бы они набросились на тебя? Возможно, даже тебя можно превратить в одну из них. Слишком много неизвестного. К тому же, поскольку я полностью Благословлённый, а может, потому что я сын Люцифера и во мне уже есть тёмная магия, какова бы ни была причина, я невероятно силён. У меня есть преимущество: я могу убить вендиго за четверть секунды. Мои когти вспарывают им шеи, и в следующее мгновение от них остаётся лишь лужа чёрного масла. Я уверен, что ты научишься владеть Пылающим Мечом быстрее, но до тех пор были бы жертвы. Ты смогла бы с этим жить? Что, если бы одной из этих жертв оказалась Ханна? Это был единственный выход.

— Но я никогда не пожертвовала бы тобой ради того, чтобы другие могли жить.

На его лице появилась чертовски сексуальная ухмылка, когда он наклонился ко мне.

— Я скучал по тебе, — сказал он, укладывая меня на клетчатое одеяло.

Потом он переместился так, что лёг поверх меня.

От одного взгляда на него у меня почти перехватило дыхание. Каждая черта в нём говорила о крови падшего ангела. Он изучал меня с той же напряжённостью, с какой я смотрела на него.

Внезапно мне стало неловко из-за мыслей, крутившихся у меня в голове. Мои желания казались почти постыдными.

Он убрал волосы с моего лица.

— Никогда не смущайся и не стыдись рядом со мной, Мака. Никогда.

Мои губы сами собой слегка приоткрылись, когда он приблизил свои губы к моим. На мгновение для нас перестал существовать весь мир, кроме поцелуя. Затем я почувствовала лёгкое прикосновение его тёплой руки, когда она так медленно скользнула вниз вдоль моих рёбер, что мне показалось, будто я сейчас растаю, впитавшись в одеяло. Когда он скользнул по мне, ему всё равно каким-то образом удалось не придавить меня своим весом.

Я провела рукой вверх и вниз по его груди, ощущая стену твёрдых мышц. И пока его губы продолжали свой неумолимый путь к моему уничтожению, я повернула голову, давая ему более удобный доступ к моей шее, по которой он как раз прокладывал дорожку из поцелуев. Именно тогда я заметила, как напрягаются и перекатываются мышцы его бицепсов. Уже одного этого зрелища оказалось достаточно, чтобы с моих губ сорвался стон.

Он тихо усмехнулся, остановившись у основания моего горла.

— Мысли, Мака. Что бы ни случилось, не сдерживай их.

— Что ты со мной делаешь? — спросила я.

Он поцеловал кожу над моей ключицей.

— Я хочу, чтобы ты горела для меня. Когда меня нет рядом, я хочу, чтобы ты помнила, как моё дыхание у твоей шеи заставляло тебя тяжело дышать, как сейчас. С каждой мыслью обо мне я хочу, чтобы твоё сердце билось быстрее.

Он поцеловал меня в то место, где билось сердце, и мне показалось, что я сейчас лишусь рассудка. Я запустила пальцы в его волосы, и он поднял голову. Зелёные драгоценные камни его глаз смотрели на меня, переполненные неприкрытым желанием.

— И, Мака, запомни: я никогда ничего не делаю вполсилы.

Я почувствовала, как сон начал расплываться, и он тут же прекратил осыпать меня поцелуями. Его взгляд пронзал меня, полный желания, печали и страсти.

— Тебе пора уходить? — Его голос стал хриплым.

Раздосадованная, я вцепилась в него так, словно могла хоть как-то это изменить.

— Нет.

Сон начал рушиться, и я закричала:

— Нет! — и в тот же миг резко проснулась.