Дикорожденный

— О нет, — ахнула она, наконец заметив пистолет в его другой руке.

Ее голова резко вскинулась, но вместо того, чтобы обвинить его в предательстве, она по необъяснимой причине разразилась смехом.

Айрик вырвал свою руку и отполз назад.

Ее охватила внезапная мания, и она рассмеялась еще сильнее. Ее брови сдвинулись, словно от боли. По лицу текли слезы, капая с подбородка и оставляя большие темные пятна на футболке.

Убей ее сейчас, пока она в этой очевидной радости. Пусть последнее, что она почувствует, будет чем-то хорошим. Чего ты ждешь?

Он издал сдавленный звук, не в силах заставить себя сделать это. Чтобы побороть искушение, он сказал себе, что убийство в собственной постели принесет ему лишь еще большие несчастья. Он бросил пистолет и раскрыл ладони, показывая, что они пусты.

— Я в порядке, — сказала она, явно страдая. Она схватилась за бока, задыхаясь между приступами смеха и рыданий, и повторяла «я в порядке» так много раз, что он окончательно уверился: это означает какое-то мрачное состояние.

Так же внезапно, как и начала смеяться, она замолчала, ее грудь тяжело вздымалась от поверхностного дыхания.

— Ох, черт. — Она перевалилась через край койки, и ее вырвало небольшим количеством жидкости на пол.

— Прости, — простонала она, натягивая рукав на ладонь и тянувшись к луже. — Прости… я уберу… — Ее всхлип оборвался, когда она потеряла равновесие и повалилась вперед.

У него не было другого выбора, кроме как поймать ее до того, как она ударится об пол. Она продолжала говорить, но ее речь сбилась во что-то слишком лихорадочное, чтобы он мог разобрать слова.

— Спокойно. — Он жестом велел ей лечь обратно, но она не подчинилась, уставившись на него со всё нарастающим ужасом в глазах. — Будь спокойна. — Он глубоко вздохнул, а затем коснулся ее щеки тыльной стороной ладони.

Ощущение было неправильным. Холодным. Сухим. Но что он вообще знал о том, какими должны быть люди на ощупь?

Подумав, что это может помочь, он улыбнулся, полностью обнажив зубы. Люди на записях из его хранилища обычно улыбались, приветствуя друг друга. И Торрен, который каким-то образом очаровывал всех, куда бы ни пошел, тоже улыбался открыто.

Очередной неверный шаг, потому что глаза человека зафиксировались на его рту, а зрачки стали почему-то еще шире, чем были до этого. Ее взгляд затуманился и стал безумным.

— Пиздец… — это было последнее, что она произнесла, прежде чем ее глаза закатились, и она безвольно откинулась на его постель.