Вернуться 6

— Ёб! Уйди отсюда! — зашипел Герман, мгновенно подбираясь и готовясь к «взрывному» движению. — Чудовище грёбаное.

Лежал себе, никого не трогал, оглядывая территорию лагеря, фиксируя свои потенциальные цели и готовясь к «работе». И тут, бегущий мимо членистоногий по своим паучьим делам, остановился прямо перед лицом Германа. Поднял передние лапы, а все его многочисленные «лупалки» уставились прямо ему в лицо.

Как-то не было у Германа особого желания кому-либо признаваться в том, что с самого раннего детства у него была сильная арахнофобия. Слава богу, в подростковом возрасте начавшаяся уменьшаться, а после двадцати лет почти сошедшая на нет. Уменьшившись до небольшого отвращения.

В подобной встрече не было ничего удивительного — здесь пустыня, так что всяких не особо приятных многоногих хватало. Но всё равно…

Изначально небольшая вибрация песка с одной из сторон, вызвала у ночного хищника — цербала аравийского (паук — ночной хищник, воздействие яда на человека не изучено, — прим.) инстинктивное желание немедленно атаковать потенциальную добычу.

Оказавшейся слишком большой для жвал цербала, и он одним движением скрылся из поля зрения: взметнувшиеся песчинки и коричнево-рыжее восьминогое умчалось в покрытые тьмой пески.

— У-у, гаденыш, — прошипел Герман, с облегчением поняв, что отбиваться от этого местного «инопланетянина» ему не придётся.

— Дерьмо, — выругался бедуин, отправившийся от одного из костров облегчиться не в выгребной яме, а за одним из шатров, когда песок хлестнул по глазам. — А-ах-м, — что-то с силой зажало ему рот, а потом резкий рывок головы в сторону.

— Чуть на голову не наступил, — ругался тихо Герман. — Ходют тут всякие, потом нагретый собственным телом песок пропадает, — оттаскивая в темноту труп, продолжал бубнить себе под нос.

Всё больше песка забрасывалось в низину, а языки пламени костров раздувались всё сильнее. Но освещенность территории всё больше снижалось, из-за всё того же песка. Летевшего во всё больше количестве. И спустя десять минут видимость снизилась метров до десяти, не больше.

Была мысль проникнуть в шатёр, разрезав всего лишь ткань, но потом Герман решил перед этим слегка уменьшить количество вооруженных людей на территории лагеря. И он стал выдергивать тех, кто отходил от шатра, утаскивая одного за другим. Пока летящий песок помогал ему, но долго это продолжаться не могло…

Ещё это грёбаный звук, от которого натурально начали болеть зубы. И он становился всё громче и громче!

— Чёрт! Мать его, — ругался Архип, закрываясь рукой от летевшего в лицо песка. Методично, и тупо лезущий на возвышенность посреди пустыни.

Случайность или бог ему помогал, но неведомым образом, он практически вышел к лагерю бедуинов. Наткнувшись на скалистую возвышенность, он тупо полез наверх. Плохо соображающий зачем и почему, но дополз до самого верха, прикрывая лицо от секущего кожу песка.

— Ой! — под его руками неожиданно провалился песок, а он рухнул в какую-то яму. — А чего так мокро? — а потом его глаза разглядели на чём он лежит. — Бу-э-э, — его вырвало, когда глаза окончательно увидели на что он упал, а мозг осознал, что помимо мёртвого человека под ним, рядом ещё два трупа.

Судорожно оттолкнувшись ладонями от каменистой поверхности, а потом и ногами, он влепился спиной в стену ямы, с испугом и отвращением рассматривая убитых. Если ещё по поводу одного он мог сомневаться: тот был без крови на одежде; то у двух других: у одного кровавое пятно в районе груди, а у второго — перерезано горло до шейных позвонков.

— Герман, — не сразу, но в тупивший мозг пришла здравая идея.

До этого, Архип никогда не видел так близко убитых людей, тем более, так жестоко, но вывод сразу же сделал правильный. Разных мыслей по этому поводу у него в голове пронеслось табуном много, но размышления о похищенных девчонках вытеснили все глупости и понятия о миролюбии, человечности и тому подобной ерунде.

— Чёрт! — страх и отвращение присутствовали, но были отодвинуты в сторону, а потом Архип поднялся и увидел на бруствере знакомый пулемёт. Ну так ему показалось, и он совсем не ошибся.

Ствол пулемёта был направлен в низину между барханами: где глазам парня открылась великолепная панорама на раскинувшийся перед ним лагерь настоящих бедуинов.

— Малик, Малик! — неожиданно к костру подбежал мужчина.

— Что случилось, Забир? — быстро встал тот на ноги.

— Вызов от патруля пограничной службы! — выдал прибывший.

— Вызов? — удивился Малик.

— Да, командир патруля вышел на связь и требует шейха или кого-нибудь из старших, — продолжил Забир.

— Хага! (Дерьмо, — прим.) — выругался Малик. — С чего вдруг? — махнул рукой и добавил: — Пойдём!

Современный мир активно проникал на Ближний Восток.

И многие племена давно приобрели и использовали мощные радиостанции, а также спутниковые телефоны, в том числе и племя шейха Абу Бакр аль-Касими. В основном используя их для связи с патрулями пограничных служб стран, где кочевали бедуины, что снимало многие вопросы и решало множество проблем.

Правители стран в основном соблюдали политику невмешательства в дела бедуинов. А вот люди на земле, в особенности пограничные службы имели постоянную связь с кочевниками. Кто же пройдёт мимо возможности хорошо заработать?

И через тех же пограничников, работали разведслужбы разных арабских стран, используя их в качестве связников с бедуинами.

Малик с сопровождающим, быстро переместили в один из шатров, где помимо запасного оружия и боеприпасов, располагался стол со стоящей на нём мощной, военной рацией американского производства.

— Да, слушаю! — взяв тангенту рации в руки и нажав клавишу, произнёс в микрофон Малик.

— Здравствуй, уважаемый Малик, — сразу опознали говорившего. — Это капитан Акиф Башар, командир национального пограничного патруля Саудовской Аравии, — достаточно высокомерно прозвучало из динамика рации.

— Здравствуйте, уважаемый капитан Башар, — сморщился Малик, услышав имя собеседника. — В связи с чем связались с нами?

— Хочу увидеть уважаемого шейха Абу Бакра аль-Касими. — раздался ответ. — Вы же на своей старой стоянке?

— Да! — был вынужден ответить Малик.

— Скоро буду у вас, — прозвучало в эфире.

— Хага! — выругался Малик, поняв, что скоро будет незваный гость, и шейх вряд ли обрадуется этому.