Вернуться 6

Глава 7

Крак!

— А-а! — дикий крик Мануса был тут же заткнут ладонью, с силой прижавшей губы и нижнюю челюсть.

— И чего так орать? — участливый голос. — У тебя ещё колени есть, вторая нога, а потом ещё левая ручка — шаловливая, — тон голоса похолодел: — Где! Девушки!

Дикая боль от раздавленных костей запястья правой руки и от перебитой ударом голени правой ноги. В месте перелома конечность выгнулась в сторону, которая не предусмотрена матушкой природой для хомо сапиенс.

Манус бывал в разных переделках, в том числе, за два года до ухода на пенсию, один раз при выполнении операции попал в Йомене в плен к хуситам. Не отличающихся любовью к англичанам и американцами. И успевших хорошенько избить его.

Ему повезло дважды: хуситы были далеко от своих баз; его отследила группа эвакуации по «маячку» в одежде.

Манусу пообещали кастрацию и обезглавливание, когда его доставят на одну из баз хуситов. Но этим планам, слава богу, не суждено было сбыться. Потому что хуситов внезапно атаковали и уничтожили перекрёстным огнём, бойцы из группы эвакуации.

В последствии, после излечения и реабилитации, он ещё успел поучаствовать в пяти боевых операциях в странах Ближнего Востока. Получал ранения, контузии, но именно вот этот псих напугал его больше всего.

Чудовищная физическая сила — он не особо напрягался, держа его одной левой рукой у стены. Не обращая внимания на потуги Мануса, пытавшегося оторвать его левой рукой пальцы от своего горла.

Взгляд пустых, безжалостных глаз и совершенно спокойный тон…

— На счёт три, сломаю тебе… — недолгое раздумье. — А выбирай, я сегодня щедрый.

— Ты сумасшедший!

— Многие так считают, — согласный кивок. — Время утекает. Раз… Два…

— … Я скажу! — лейтенант понял, что этот псих будет его уродовать и не остановится, так что сдался, выдав полный расклад.

Про Флетчера, про заказчика, про то, как отравили кофе и чай. Как его четыре подручных перетаскали девушек, а потом отвезли их до границы, передав людям заказчика. И то, что Флетчер уехал с ними. Всё очень торопливо и сжато, лишь бы успеть до того, как русский начнёт дальше калечить его.

— Где база или что там у этих бедуинов?

— Понятия не имею, я у них никогда не был.

— Кто может знать?

— Пару раз мои люди, — лейтенант точно этого не знал, а предполагал, что его подчинённые подзаработали, но ничего не сказали, когда по просьбе бедуинов помогли перевезти груз через границу.

— Эти люди, где?

— Здесь, в здании на втором этаже были.

Манус и его подчинённые проживали в городе Аль-Айн, в нерабочее время покидая стрелковый полигон и возвращаясь утром на следующий день. Сегодня они задержались из-за ожидания звонка Флетчера.

— Упс! — пальцы правой руки Германа почесали затылок. — Ну пойдем посмотрим на них. Может кто живой остался, — вздохнул с сожалением.

Герман перехватил правой рукой лейтенанта за шиворот, а потом совершенно не напрягаясь, потащил его из кабинета в коридор, а прошёл к лестничной площадке:

— Не! Эти сломались, — выдал, удручённо разглядывая два изломанных тела неподалёку от лестницы и третий труп, лежавший у стены на площадке перед лестницей.

Манус несмотря на весь свой опыт и участие в боевых действия, чуть не опустошил свой желудок.

У одного из его подчинённых была полностью вырвана правая рука с плечевым суставом, валяющаяся рядом с телом; правая нога сломана в двух местах. У второго — сломаны обе руки и… отсутствовала голова. Были видны ошмётки шейных позвонков и разорванные куски мышц шеи с кожей. Третий труп выглядел целым, но под ним, как и под двумя другими телами растекались огромные кровавые лужи.

— Они первые начали! — поворотом кисти, повернув к себе лицом Мануса, заявил Герман. — Знаешь, как больно? — и машинально потёр грудь ладонью левой руки.

Один из стрелявших по нему придурков попал один раз — в живот, второй оказался более удачливым, попав два раза в грудь. А затем Герман добрался до них… Пули вышли почти сразу, но плечо ещё немножко зудело, а вот грудь и живот только-только стало отпускать от боли.

У Мануса поползли глаза на лоб, когда он увидел на левом плече, правой стороне груди по два пулевых отверстия, и ещё одно на животе. В районе правого предплечья, а также в районе груди и живота, белоснежная футболка практически полностью пропиталась кровью.

Сумасшедший русский, совершенно спокойно себя чувствовал и ещё разговаривал, несмотря пять пулевых, тяжелых ранения. Это лейтенант — не медик, но неоднократно сталкивавшийся с подобными ранениями, мог прекрасно оценить.

— Ты кто? — вырвалось у лейтенанта. — Киборг?

— Ага! Лучший друг Т-800, — ответил ему псих. — Хотя… Киборгу Шварцнегера до меня далеко, у него куча железок внутри, а меня — нет! — гордо заявил. — Ключи от машин, где?

— В замках зажигания. Воровать их здесь некому, — быстро сказал Манус, сдерживая болезненный стон.

— Нам бы так, — вздохнул Герман. — Ничего, тоже доживём.

Двинулся в сторону лестницу, не обращая внимания на трупы, но вдруг остановился:

— Стоп! Манус, дорогой, а где у вас комната охраны? — тряхнул лейтенанта. — Там, где цифровые носители записей с видеокамер.

— Что?

— Рановато, — сам себя укорил Герман, проболтавшись про цифровые носители информации. До их появления ещё достаточно далеко.

Пришлось возвращаться, из-за того, что комната, где стояли несколько видеомагнитофонов с выведенными на них видеокамерами в здании, оказалась в самом дальнем углу здания.

— Гори, гори ясно, — раздался небольшой хлопок, а потом дверь в комнату захлопнулось.

— Дерьмо! — произнёс Манус, когда сумасшедший бросил его на пол, вытащил гранату из «разгрузки», выдернул чеку, а потом спокойно забросил гранату М 67 в комнату с аппаратурой, прикрыв дверь.

Спустя несколько секунд раздался взрыв!

— Классно бумкнуло, — всю технику посекло осколками, но главное, что пламенем были объяты два пластиковых корпуса из шести видеомагнитофонов, а также подвесной потолок.

Манус застонал, когда его опять ухватили за шиворот, а потом понесли на выход, не особо заботясь о его физическом состоянии.

— А вот не заметил, — вдруг раздался голос русского. — Понтярщик, однако, — лейтенант был снова брошен на пол.

У застреленного своими же товарищами, на правом бедре, Герман заметил большие ножны на специальном креплении.