Ведьмак. Последний грифон

Мальчишка сделал плавный, текучий пируэт влево — тяжелый маятник пролетел в полудюйме от его плеча, лишь подняв порыв ледяного ветра. Вместо того чтобы прыгать, Эксель едва заметно смещал центр тяжести, совершая микроскопические, выверенные до миллиметра уклоны. Его движения были лишены волчьей агрессии, это была чистая, холодная геометрия боя. Деревянный полуторник в его руках двигался экономно, короткими скупыми щелчками отбивая скользящие удары цепей. Он словно знал траекторию каждого бревна еще до того, как оно срывалось с подвеса.

Весемир, который за свою долгую жизнь обучил не один десяток сорванцов, медленно опустил руки. Его брови удивленно взлетели вверх, а суровые глаза округлились. Старик замер, потрясенный увиденным. Юный Грифон держался на скользком дереве так, словно под его ногами была широкая площадь Новиграда.

Геральт у стены прекратил кусать травинку. Белый Волк подался вперед, и его золотые зрачки хищно сузились. Будучи лучшим фехтовальщиком Школы, Геральт прекрасно помнил себя в этом возрасте. И он знал: ни он сам, ни Ламберт, ни Эскель во время своего обучения не обладали такой запредельной, врожденной грацией и чистотой тактического рисунка. Волки брали силой, напором и яростью. Этот мальчишка брал абсолютным контролем над пространством.

Эксель сделал финальный, запредельный кувырок через голову прямо над летящим нижним бревном, мягко приземлился на три точки на самом краю помоста и одним движением сорвал черную повязку с глаз. Его янтарные зрачки были чистыми, а дыхание — ровным.

— Холера… — тихо, в полной тишине пробормотал Ламберт, растеряв всю свою кабацкую спесь.

Весемир медленно подошел к тяжело дышащему от напряжения, но неподвижному Экселю. Старый наставник посмотрел на него с глубоким, искренним уважением, какого редко удостаивались даже родные ученики.

— Ну и ну… — покачал головой Весемир, — Твои мастера в Каэр Серен знали толк в балансе, парень. Геральт в твои годы прыгал как взбесившийся скальный скакун, ломая кости и тренажеры, жаль его пока тут нет. А ты… ты двигаешься как сама смерть. Спокойно и расчетливо. Что ж, с физической подготовкой у тебя полный порядок. Посмотрим, так же ли хорош твой ум, когда дело доходит до книг и алхимии. Идем в лабораторию.

Подземная лаборатория Каэр Морхена встретила Экселя звенящей тишиной и тяжелым, въевшимся в каменные своды запахом серы, сушеной мандрагоры, пережженных масел и старой ведьмачьей крови. Этот промерзший подвал, скрытый глубоко под главным залом цитадели, веками хранил самые мрачные тайны Школы Волка. Вдоль стен на грубых полках теснились потемневшие от времени склянки, глиняные реторты и пыльные пузатые флаконы. В углу едва заметно тлели угли алхимического горна, бросая багровые отсветы на массивный дубовый стол посреди комнаты, заваленный иссохшими частями тел различных монстров.

Весемир остановился у стола, скрестив мощные руки на груди, и хищно прищурил свои золотистые глаза. Ламберт и Эскель остались стоять у входа, подперев плечами каменную арку подвала. После триумфа Грифона на маятниках их скепсис заметно поубавился, но алхимия и мутации всегда считались у Волков самым сложным делом Большака.

— Баланс на бревнах — это хорошо, — негромко произнес Весемир, кивая на разложенные на столе когти и склянки. — Но на Большаке сталь бессильна, если ведьмак путает аконит с волкобоем или не знает, под каким Знаком выкуривать полуденницу. Здесь, в лаборатории, мы учим бестиарий наизусть. Покажи мне, чему тебя учили в твоих повисских залах, Грифон.

Весемир протянул руку, взял со стола длинный, серый, покрытый зазубринами коготь, с которого свисали обрывки сухой кожи, и бросил его перед Экселем.

— Что это? И чем его травить? — жестко спросил наставник.

Юный Эксель даже не прикоснулся к кости. Его янтарные глаза скользнули по зазубринам, а мутационное обоняние мгновенно выхватило тончайший, приторно-сладкий запах болотной гнили, шедший от улики.

— Это коготь старой водной бабы, наставник Весемир, — спокойно, со всей тактической точностью отчеканил Эксель. — Обитает в торфяниках Повисса и болотах Велена. Сталь против неё неэффективна — её едкая, трупная кровь укутывает сталь, что делает обычное оружие бесполезным. Нужно использовать серебряный клинок, густо смазанный маслом против трупоедов, основу которого составляет эфирное масло из лепестков белого мирта и собачье сало. В бою Водная баба неповоротлива, любит швыряться грязью, чтобы ослепить ведьмака, но если зажмет в угол — разорвет длинными когтями. Лучший тактический прием: ослепить ее Знаком Игни, разорвать дистанцию и нанести быстрый рубящий удар под левую лопатку, где пролегает центральная артерия.

Ламберт у входа удивленно хмыкнул, а Эскель уважительно кивнул. Весемир лишь слегка шевельнул усами, но его взгляд стал еще более пристальным. Старик пододвинул к мальчишке пузатый флакон, внутри которого лениво колыхалась густая, фиолетово-золотая жидкость.

— Ладно. А это что за варево? Мы в Каэр Морхене его не варим, рецепт утерян еще до моего рождения. Этот эликсир остаётся загадкой для меня. — Весемир постучал пальцем по стеклу флакона.

Эксель аккуратно взял флакон тонкими ведьмачьими пальцами, сорвал восковую пробку и сделал короткий, поверхностный вдох. Его лицо осталось каменным, но тактический ум Грифона мгновенно выдал готовую алхимическую формулу.

— Эликсир «Петри» высшего порядка, — ответил мальчишка, возвращая пробку на место. — Секретный рецепт Каэр Серен. Основа — дистиллированная вода, краснолюдский спирт, перетертые пестики мандрагоры и сок северной омелы. На несколько часов он разгоняет концентрацию Истока в крови ведьмака, увеличивая ментальную силу Знаков втрое. Опасен для жизни из-за колоссальной интоксикации — после приема кожа бледнеет, а зрачки полностью растворяются, превращая глазницы в черные омуты. Принимать только перед боем с сильными проклятыми или чародеями.

В лаборатории воцарилась звенящая, мертвая тишина. Весемир медленно обошел стол. Его суровое, покрытое шрамами лицо полностью разгладилось, а в старых eyes больше не осталось экзаменационной строгости. Там светилось колоссальное, глубокое уважение. Старик понял, что перед ним сидит не просто испуганный беглый рекрут, а настоящий, высококлассный мастер-ученый уничтоженного цеха, сохранивший великое наследие Грифона.