Страница 109 из 110
В ту же секунду каэдвенские ветераны с диким, звериным ревом ринулись во встречный ближний бой. На заснеженном поле Синих гор завязалась страшная, грязная рукопашная свалка, где тактика и геометрия уступали место первобытной ярости. Тяжелые каэдвенские секиры с мерзким, сокрушительным хрустом врубались в вороненые кирасы имперцев, ломая ребра и рассекая черепа под забралами шлемов. Нильфгаардцы, удерживая безупречную дисциплину, хладнокровно огрызались короткими, точными ударами широких имперских палашей, насаживая северян на сталь в узких проходах между сугробами.
С фланга, проламывая вековые ели, в бой вступили тяжелые осадные расчеты Редании. Обычные инженеры, лишенные магии, выкатили на позицию две скрытые легкие кулеврины Радовида — те самые новые технологические разработки артиллерии, чертежи которых Лира сейчас тайно хранила в Ковире. Расчеты сработали покадрово чисто. Сухой, оглушительный залп картечи швырнул сноп свинцового града прямо в центр нильфгаардского штурмового каре. Десятки имперских латников живым месивом повалились на окровавленный наст, их тактический строй дрогнул, а командирский шатер на холме окутался паническим дымом.
Сражение на восточных рубежах превращалось в бесконечный, изнурительный стальной клинч. Нильфгаард давил страшной штурмовой мощью своей подневольной боевой магии и безупречной пехотной дисциплиной, а Редания огрызалась яростью каэдвенской стали и тяжелым порохом своей тайной артиллерии. Обе армии умывались кровью под ледниками Синих гор, наглядно доказывая, что эта зима сожрет тысячи жизней, прежде чем короли Континента сделают свой финальный, решающий ход.
Залп реданских кулеврин пробил брешь в центре имперского каре, заставив тактический строй пехоты пошатнуться. Но в штабе Третьей имперской армии, развернутом на вершине господствующего холма, паники не было. Нильфгаардский генерал хладнокровно опустил подзорную трубу и повернулся к командиру вспомогательных корпусов южных провинций.
— Каэдвенцы слишком глубоко увязли в клинче, — сухо, со всей безжалостностью военной логики обронил военачальник. — Они перегруппировывают пехоту для нового натиска. Выкатить бригаду черных лучников на передовую. Цель — весь сектор низины.
— Но, ваше превосходительство… — имперский трибун на секунду замялся, бросив взгляд вниз, на поле боя. — Там же наши пикинеры «Альбы» сдерживают каэдвенских секироносцев. Навес накроет и наших людей.
— Использовать обычное, легкое оперение, — леняным тоном отчеканил генерал, взмахивая рукой. — Навесная траектория. Тяжелые доспехи «Альбы» выдержат скользящие удары, а северное ополчение в тыловых рядах мы скосим полностью, как высокую траву косой. Раненых наших солдат полевые медики вытащат из сугробов после боя. Выполнять. Очистить ущелье.
Спустя несколько минут на обледенелый гребень холма, чеканя шаг, выдвинулась колоссальная, мрачная стена. Четыре тысячи имперских стрелков, одетых в легкие кожаные доспехи с черным солнце на груди, синхронно вскинули вверх массивные длинные луки, вытесанные из упругого южного тиса. Синхронно, по свистку центуриона, они вытянули из колчанов легкие стрелы с широким пехотным оперением. Тетива взвыла с пугающим, утробным звуком единого шторма.
— Приготовсь! Пли!!! — разорвал воздух крик офицера.
Орда стрел взлетела на воздух, на долю секунды полностью закрыв собой бледный диск зимнего солнца над Синих горами. Огромная, зловещая угольно-черная туча с мертвенным, пронзительным свистом описала крутую высокую дугу и обрушилась на бьющихся в грязи людей.
Это был настоящий железный ливень, бьющий точно по площадям. Легкие стрелы, падая сверху под крутым углом, практически не причиняли вреда массивным наплечникам и глухим шлемам нильфгаардских латников, лишь со звоном отскакивая от их вороненой брони. Но для каэдвенской пехоты Радовида, шедшей во второй линии без тяжелых щитов-павез, этот град стал смертельным приговором. Стрелы десятками впивались в незащищенные шеи, лица и сукно курток. На поле боя поднялся сплошной, оглушительный вопль боли и первобытного ужаса. Каэдвенцы валились сотнями, сшибаемые с ног этой неостановимой лавиной стали. Небосвод выплескивал смерть, превращая стальной клинч в огромную братскую могилу для Севера.
Каэдвенское ополчение, понесшее за один этот залп колоссальные, невосполнимые потери, мгновенно дрогнуло. Понимая, что имперцы методично засыпают низину стрелами, полностью контролируя поле боя, северные наемники поддались панике.
— Отступаем! Назад к заставам! — в ужасе орали выжившие офицеры, бросая тяжелые секиры и кулеврины в растопленный пороховой наст.
Северяне кинулись в паническое, беспорядочное бегство, уходя вглубь заснеженных лесных просек и неся огромные потери под непрекращающимися навесными залпами нильфгаардских тисовых луков. Восточный фронт Редании был наглухо прорван. Нильфгаард одержал свою страшную, тактически выверенную победу, сохранив костяк своих гвардейцев и наглядно доказывая, что воля Эмгыра сотрет любые барьеры на этом Континенте.
В жилом крыле старого бастиона Синих гор метель за окнами казалась далеким, нереальным слухом. Маленькая угловая комната Экселя, отведенная ему Весемиром для зимовки, была жарко натоплена. В небольшом каменном камине уютно трещали сосновые поленья, разливая по помещению мягкий багровый свет и густой запах сухой смолы. Ведьмачий быт Школы Грифона здесь проступал во всем — у стены стоял массивный сундук с алхимическими склянками, на деревянной вешалке покоился поношенный кожаный доспех, а серебряный меч и меч из сидеритовой руды тускло ловили сполохи огня, покоясь на дубовом столе.
Эксель сидел на краю широкой постели, укрытой тяжелыми медвежьими шкурами. Ведьмак Грифона сбросил рубаху, оставшись в одних холщовых штанах. Его бледный, поджарый торс был покрыт сетью старых боевых шрамов от когтей чудовищ и реданской стали, но сейчас его плоские янтарные зрачки были прикованы к ней.