Страница 22 из 72
— На колени, — глухо приказала Оболонская.
Не в силах больше сопротивляться, я опустился на колени. Особого труда мне это не стоило — нужно было лишь перестать пытаться устоять на ногах.
Очередной удар по почкам. Я согнулся, и меня тут же выпрямили, прижав спиной к стене.
— Не надо, — прошептал я. Губы не слушались, слова выходили с кровью. — Пожалуйста…
— Проси прощения, — приказала женщина, глядя на меня с мерзкой ухмылкой. — Проси прощения и пригласи нас в гости ещё раз. Скажем… Через неделю. У тебя же один раз в неделю выход из капсулы, верно? Поверь, я не пропущу ни одни из них. — Она звонко рассмеялась.
— Простите… — пробормотал я, с трудом разлепляя губы. Во рту, наполненном кровью, что-то бултыхалось. Кажется, это были мои зубы… вернее их осколки.
— Что? — первый приставил ладонь к уху, изображая, что не слышит. — Что ты сказал? Громче, герой. Мы не слышим.
— Простите меня, пожалуйста, — повторил я. Голос был чужим — тонким, жалким. Я ненавидел этот голос. Я ненавидел себя за то, что говорю это им. — Приходите ко мне ещё…
— О, он говорит «пожалуйста», — второй расхохотался. — Слышите, он просит! Зовёт нас в гости!
Меня опять ударили в лицо. Я отлетел, ударившись головой об стену. В ушах зазвенело ещё сильнее, перед глазами поплыли круги. Кажется, теперь я окончательно я отключался. Наконец-то…
— Не падай. Мы же сказали — не падай. — кричал кто-то.
Они били еще долго. Я потерял счет времени, потерял ощущение своего тела. Была только боль. Она стала всем миром — без начала, без конца. Иногда я проваливался в темноту, но меня вытаскивали оттуда суя под нос нашатырь.
— Не отключайся, — говорили мне. — Ты должен чувствовать. Каждую секунду. Запомни этот день, герой. Запомни, как тебя учили уважать старших.
Когда все кончилось, я лежал на полу, свернувшись в комок, и дрожал. Меня трясло мелкой дрожью, оставшиеся целыми зубы стучали, по лицу текла кровь, смешанная со слезами. Я плакал от боли и бессилия.
В дверь настойчиво постучали, намекая что время подходит к концу.
— Нам пора. На сегодня хватит с него, — голос Оболонской звучал устало, но довольно. — Завтра его в капсулу. Пусть отдохнет перед дорогой.
Один из них, тот, что со шрамом, наклонился надо мной, взял за волосы, запрокинул голову.
— Это только первый раз, герой, — прошептал он. — Мы теперь будем приходить часто. Каждую неделю. Все сорок лет. Спи спокойно.
Он отпустил голову, и она упала на пол, ударившись затылком. Я слышал их шаги, слышал, как они выходят, как кто-то смеётся в коридоре, как дверь закрывается с тихим шипением.
Я лежал в темноте и пытался дышать. Рёбра кололи изнутри, каждое движение отдавалось болью. Я не мог пошевелить пальцами на левой руке — они распухли и посинели. Глаз не открывался. Губы запеклись кровью. Я чувствовал вкус своей крови на языке. Солёный. Тёплый.
Теперь понятно что имел в виду адвокат, когда говорил что выходы в реальность помогут мне раскаяться в содеянном…
Я усмехнулся. Интересно, а адвокат вкурсе происходящего? Или он в теме?
Тело пронзил очередной приступ острой боли. Я умру? Судя по чувству внутри, у меня отбиты все органы… Они конечно говорили что не хотят моей смерти. По крайней мере сейчас… Но били не сдерживаясь, так что я вполне могу не дожить до завтра… Может оно и к лучшему…
Я закрыл глаза и попытался уйти в темноту, подальше от этого тела, от этой боли, от этого мира. Но темнота не шла. Была только боль. И тишина.
Не знаю сколько времени прошло когда пришел надзиратель. Посмотрел на меня, повертел головой.
— Живой? — спросил он.
Я не ответил. Не мог.
Надзиратель подошёл поближе, брезгливо дотронулся до моей шеи, прощупывая пульс.
— Живой, — решил он. — Ну и ладно. Постарайся до утра не сдохнуть, а там вирткапсула тебя подлатает.
Он ушел. Свет погас.
Сорок лет. Это только первый день. Вернее ещё даже не первый, отчёт пойдёт с десяти ноль-ноль завтрашнего дня.
Разбудил меня свист открывающейся двери. Отправлять меня в мир виртуальной реальности собралась делегация из шести человек. Уже знакомый мне врач, два конвойных, юрист и техник, отвечающий на настройку и работы капсулы.
— Елагин Сергей Викторович. Пойдёмте. Время пришло. — махнул рукой в сторону двери юрист. Казалось, он совсем не обратил внимания на моё состояние. Как и все остальные. Даже врач упорно отводил глаза в сторону, стараясь не встречаться со мной взглядом.
Я никак не отреагировал. Попросту не мог встать с койки.
— Помогите ему. — поморщился юрист, махнув рукой конвойным. — Он вообще живой-то хоть?
— Живой-живой. Что ему будет. — кисло отвечал врач, на всякий случай проверив пульс.
Конвойные рывком сдёрнули меня с кровати, и взяв под руки потащили в сторону капсулы.
Тело буквально взорвалось от приступа боли.
— Он не подохнет? — услышал я как шёпотом спросил юрист у чуть поотставшего врача.
— Нет. — отмахнулся тот. — У нас капсулы последнего поколения с медицинским и регенеративным модулем. Восстановится, будет как новенький. Лучше чем в больнице.
— Хорошо. — уже более спокойно ответил юрист.
Мы спустились на несколько десятков этажей вниз, и попали в маленькое помещение. Большую его часть занимала, отливающая стальным серебром капсула виртуальной реальности, соединенная с потолком сотнями проводов. Техник, что то нажал на пульте управления капсулой. Крышка беззвучно отъехала, открывая моему взгляду удобное, мягкое ложе.
— Вот ваша капсула. Одна из самых последних моделей. Ваше пристанище на ближайшие сорок лет. За вашим здоровьем непрерывно будет следить специальная система. В случае ухудшения самочувствия, возникновения риска для жизни или здоровья система автоматически окажет вам медицинскую помощь. Если она не сможет этого сделать, вас автоматически отключат от капсулы, и вы проснётесь. Вам окажут необходимую квалифицированную медицинскую помощь. Вам положено еженедельно четыре часа нахождения в реальном мире. Воспользоваться ими вы сможете на следующей неделе. У вас ещё есть вопросы? — заученно произнёс техник, опустив глаза в пол.
— Есть. Могу я отказаться от пробуждения и все сорок лет провести в игре? Без выхода в реальный мир? — сипло спросил я, сплёвывая кровь на пол.
— Нет. Это невозможно, — брезгливо посмотрев на кровавое пятно, ответил юрист.