Страница 81 из 85
Глава тридцать седьмая
Глава тридцать седьмая
Пять дней в больнице.
Пять дней покоя. Пять дней тишины. Пять дней, когда я просто лежала, гладила живот и разговаривала с малышом.
Врачи говорили - угроза отступает. Кровотечение прекратилось. Сердцебиение стабильное. Ещё неделя - и меня выпишут.
Мама приходила каждый день. Приносила домашнюю еду. Рассказывала что-то, пытаясь отвлечь меня от тяжелых мыслей. Я видела, как ей тяжело. Как она старается держаться ради меня. Как прячет боль за улыбкой.
Мы не говорили о нём.
Не говорили о Юне.
Не говорили о том, что будет, когда я выйду отсюда.
Просто - существовали. День за днём.
Тэджун звонил каждый вечер. Показывал закулисье концертов. Пел мне колыбельные - тихо, чтобы никто не слышал. Считал дни.
— Осталось пять, - говорил он вчера. - Пять дней - и я буду рядом.
Я верила ему.
Хотела верить.
В тот день мама уехала за вещами.
Какие-то документы остались в доме Юны. Она не хотела ехать, но выбора не было - страховка, что-то ещё.
— Я быстро, - сказала она, целуя меня в лоб. - Два часа максимум.
— Я в порядке, мам. Не волнуйся.
Она ушла.
Я осталась одна.
Лежала, листала какой-то журнал - корейский, с картинками, которые не требовали перевода. Смотрела на моделей в красивых платьях, на рекламу косметики, на фотографии знаменитостей.
Дверь открылась.
Я подняла глаза - думала, медсестра.
Мин Джи.
Она стояла на пороге - в летнем платье, с букетом цветов, с улыбкой на фарфоровом лице.
— Ева! - она всплеснула руками. - Как я рада, что нашла тебя! Тётушка Юна сказала, в какой ты больнице, и я сразу приехала!
Я застыла.
Не могла пошевелиться. Не могла сказать ни слова.
Она здесь.
Зачем?
— Можно? - не дожидаясь ответа, она вошла. Поставила цветы на тумбочку. Села в кресло у кровати - по-хозяйски, будто имела на это право. - Как ты себя чувствуешь? Я так переживала, когда узнала!
— Нормально, - мой голос был хриплым.
— Правда? Ты бледная такая. - Она наклонила голову, изучая меня. - Но врачи говорят, малыш в порядке?
— Да.
— Слава богу! - она прижала руку к груди. - Я так волновалась. Мы все волновались.
Все.
Она сказала - все.
Кто - все? Юна, которая довела меня до этого состояния? Сама Мин Джи, которая называла меня потаскухой?
— Зачем ты пришла? - спросила я прямо.
— Навестить тебя, конечно! - она захлопала глазами. Невинно. Удивлённо. - Мы же подруги, помнишь?
Подруги.
Это слово - в её устах - звучало как оскорбление.
— Мин Джи, - я старалась говорить спокойно. - Мне нужен покой. Врачи запретили волноваться.
— Конечно, конечно! - она закивала. - Я не буду тебя волновать. Просто посижу рядом. Составлю компанию.
Она достала телефон. Начала что-то листать.
— Тебе, наверное, скучно тут одной, - говорила она, не поднимая глаз. - Хочешь, покажу, что в мире творится? Последние новости?
— Нет, спасибо.
— Да ладно тебе! - она махнула рукой. - Смотри, какое платье у этой актрисы на красной дорожке! Ужас, правда?
Она повернула ко мне экран.
Я посмотрела - машинально, без интереса.
Какая-то женщина в платье. Мне было всё равно.
— А вот ещё, - Мин Джи листала дальше. - Светские новости. Афтепати после концерта в Сиднее. Смотри, сколько знаменитостей!
Сидней.
Тэджун был в Сиднее. Три дня назад. Он звонил мне оттуда.
— Дай посмотрю, - сказала я, протягивая руку.
— Ой, - она отдёрнула телефон. - Нет, там ничего интересного.
Её голос изменился.
Едва заметно. Но я услышала.
— Дай, - повторила я.
— Ева, правда, там скукота..
— Мин Джи. Дай мне телефон.
Она посмотрела на меня.
И улыбнулась.
Той самой улыбкой - которую я видела в туалете на том первом ужине. Сладкой. Ядовитой. Торжествующей.
— Ну, если ты настаиваешь, - она протянула мне телефон. - Только не волнуйся, ладно? Помни, что врачи сказали.
Я взяла телефон.
Посмотрела на экран.
И мир рухнул.
Фотография.
Не одна - целая серия. Снятая издалека, но качество - идеальное. Профессиональная камера с мощным зумом. Папарацци знали своё дело.
Тэджун.
Мой Тэджун.
В тёмном углу какого-то клуба. Полумрак. Мигающие огни.
И девушка.
Блондинка с кудрявыми волосами. С голубыми глазами. Похожая на меня - той искусственной, созданной похожестью.
Хан Юри.
Та самая.
Только это уже не постановка.
На первом снимке - они сидят рядом. Близко. Слишком близко. Его рука - на её талии.
На втором - она смеётся. Запрокинула голову. Он смотрит на неё.
На третьем..
На третьем - они целуются.
По-настоящему.
Не для камер. Не для публики. Они в углу, в тени - думали, что их никто не видит.
Но папарацци видели.
Папарацци всегда видят.
Я смотрела на экран.
Смотрела - и не могла оторваться.
Его губы - на её губах. Его руки - на её теле. Его глаза - закрыты от удовольствия.
Он целовал её.
Пока я лежала в больнице. Пока боролась за жизнь нашего ребёнка. Пока верила каждому его слову.
Он целовал другую.
— Ева? - голос Мин Джи - далёкий, будто из-под воды. - Ева, ты в порядке?
Я не могла ответить.
Не могла дышать.
Телефон выскользнул из пальцев. Упал на одеяло.
— Ох, - Мин Джи подняла его. - Прости, я не хотела, чтобы ты увидела. Это же просто слухи. Папарацци всегда всё преувеличивают.
Слухи.
Преувеличивают.
Фотография - прямое доказательство - и она называет это слухами.
— Уходи, - прошептала я.
— Что?
— Уходи. - Мой голос окреп. - Уходи отсюда. Сейчас же.
— Ева, я просто хотела..
— Я знаю, чего ты хотела! - я кричала теперь, и мне было плевать. - Ты хотела сделать мне больно! Хотела показать это! Хотела увидеть, как я сломаюсь!
— Это неправда, я..
— Убирайся!
Я схватила первое, что попалось под руку - стакан с водой - и швырнула в неё.
Не попала. Стакан ударился о стену, разбился.
Мин Джи вскочила.
— Ты сумасшедшая! - её маска слетела. - Настоящая психопатка!
— Вон!
Дверь распахнулась. Медсестра - встревоженная, испуганная.
— Что здесь происходит?
— Выведите её! - я показала на Мин Джи. - Она не имеет права здесь находиться!
Мин Джи подхватила сумку. Бросила на меня последний взгляд - полный ненависти, не скрываемой больше за фарфоровой улыбкой.
— Ты сама виновата, - прошипела она. - Во всём. Сама.
И вышла.
Я осталась одна.
Сидела в кровати, обхватив колени руками. Раскачивалась - вперёд-назад, вперёд-назад.
Дышала - рвано, судорожно.
В голове - только одна картинка. Его губы на её губах. Снова и снова. Как зацикленное видео.
Он целовал её.
Он целовал её.