Обмани меня

Глава тридцать шестая

Глава тридцать шестая

Я смотрела на красное пятно на простыне.

Маленькое. Размером с монету. Но в ночной тишине, в свете лампы оно казалось огромным. Оно кричало. Оно выло. Оно говорило мне то, что я боялась услышать.

Кровь.

Моя кровь.

Кровь моего малыша.

— Нет, - прошептала я. - Нет, нет, нет..

Руки тряслись, когда я откинула одеяло. Посмотрела вниз - на свою ночную рубашку.

Ещё пятно. Больше.

Живот скрутило болью - резкой, тянущей. Я согнулась пополам, обхватив себя руками.

— Мама! - закричала я. - Мама!

Тишина.

Стены этого дома были толстыми. Слишком толстыми. Никто не слышал.

Я попыталась встать - и ноги подкосились. Упала на колени. Холодный пол обжёг кожу.

— Помогите! - кричала я. - Кто-нибудь!

Боль накатывала волнами - каждая сильнее предыдущей. Я ползла к двери - на четвереньках, задыхаясь, оставляя за собой красные следы на белом мраморе.

Дверь.

Ручка.

Я дотянулась, потянула - и вывалилась в коридор.

— Мама! Сергей! Кто-нибудь!

Где-то хлопнула дверь. Шаги - быстрые, испуганные.

— Ева? - голос мамы. - Ева, что..

Она увидела меня.

На полу. В крови. Скорчившуюся от боли.

Её крик - я никогда не забуду этот крик. Животный. Первобытный.

— Сергей! - кричала она. - Сергей, скорую! Быстро!

Потом - её руки. Тёплые. Дрожащие. Она обнимала меня, прижимала к себе.

— Держись, детка. Держись. Всё будет хорошо.

Но я видела её глаза.

И знала - она не верит собственным словам.

Скорая приехала через вечность.

Или через пять минут - я не знала. Время растянулось, как резина. Каждая секунда длилась час.

Я лежала на полу - в маминых объятиях - и молилась. Я не верила в бога, никогда не верила, но сейчас - сейчас я молилась. Отчаянно. Беззвучно.

Пожалуйста. Пожалуйста, только не это. Только не мой малыш. Забери что угодно - мою жизнь, моё счастье, моё будущее - но не его. Не его.

Сергей стоял рядом - бледный, растерянный. Говорил что-то по телефону - по-корейски, быстро, сбивчиво.

Потом - голоса. Чужие люди в белом. Носилки. Машина с мигалками.

Меня везли куда-то - по тёмным улицам, мимо неоновых вывесок, мимо ночного Сеула. Мама держала мою руку. Не отпускала.

— Тэджун, - прошептала я. - Позвоните Тэджуну.

— Уже позвонили, детка. Он знает.

— Он приедет?

Пауза.

— Он в Австралии, Ева. Это далеко.

Далеко.

Конечно, далеко.

Он всегда был далеко.

Больница.

Белые стены. Белые потолки. Белые халаты.

Меня положили на каталку, повезли куда-то. Яркий свет бил в глаза. Голоса - на корейском, непонятные, тревожные.

Потом - кабинет. УЗИ. Холодный гель на животе.

Врач - пожилая женщина с усталыми глазами - водила датчиком по моей коже. Смотрела на экран. Молчала.

— Что? - я схватила её за руку. - Что там? Он жив? Мой малыш жив?

Она посмотрела на меня.

И улыбнулась.

— Сердцебиение есть, - сказала она по-английски. - Ребёнок жив.

Жив.

Жив.

Слёзы хлынули - горячие, неудержимые. Я рыдала - громко, некрасиво, захлёбываясь.

— Жив, - повторяла я. - Жив, жив, жив..

Мама плакала рядом. Держала меня за руку. Целовала пальцы.

— Слава богу, - шептала она. - Слава богу.

Но радость была недолгой.

— Угроза выкидыша, - сказала врач, когда я успокоилась. - Серьёзная. Вам нужен полный покой. Никакого стресса. Никаких нагрузок. Постельный режим - минимум две недели.

— Две недели?

— Минимум. Может, больше. Зависит от вашего состояния.

Я смотрела на неё.

Две недели.

Две недели в постели. В этом городе. В этом доме.

Или нет - не в доме. В больнице?

— Мы можем оставить вас здесь, - сказала врач, будто прочитав мои мысли. - На сохранении. Это было бы лучше всего.

— Да, - сказала мама раньше, чем я успела ответить. - Да, оставьте её здесь.

Я посмотрела на неё.

— Мама..

— Ева, не спорь. - Её голос был твёрдым. - Здесь врачи. Здесь оборудование. Здесь безопасно. А в том доме..

Она не договорила.

Но я поняла.

В том доме - Юна. Мин Джи. Стресс, от которого я чуть не потеряла ребёнка.

— Хорошо, - прошептала я. - Хорошо.

Палата была маленькой, но уютной.

Одноместная - Сергей заплатил. Или Тэджун - я не знала. Белые стены, большое окно, телевизор на стене. Кровать с регулируемой спинкой. Кнопка вызова медсестры.

Я лежала и смотрела в потолок.

Рука - на животе. Там, где мой малыш. Живой.

— Прости меня, - шептала я ему. - Прости, что подвергла тебя этому. Прости за стресс, за слёзы, за крики. Я буду лучше. Обещаю. Буду спокойной. Буду сильной. Ради тебя.

Дверь открылась.

Мама.

Она вошла - с сумкой в руках, с красными глазами.

— Принесла тебе вещи, - сказала она. - Из того дома. Больше мы туда не вернёмся.

— А Сергей?

Её лицо окаменело.

— Сергей остался там.

— Остался?

— Юна попросила. Сказала - ей нужна поддержка. Муж в больнице, она одна..

Мама замолчала.

Я смотрела на неё.

На эту женщину, которая прилетела через полмира ради меня. Которая узнала, что мужчина, которого она любит - любит другую. Которая всё равно осталась - ради меня.

— Мама, - сказала я. - Иди сюда.

Она подошла. Села на край кровати.

Я взяла её руку.

— Мне жаль, - прошептала я. - Жаль, что всё так вышло. С Сергеем. Со всем этим.

— Мне тоже, - она попыталась улыбнуться. - Но сейчас это неважно. Важно - ты. И малыш.

— Ты останешься со мной?

— Конечно. - Она сжала мою руку. - Сколько понадобится.

Тэджун позвонил через час.

Видеозвонок - его лицо на экране телефона. Бледное. Испуганное. С тёмными кругами под глазами.

— Ева, - его голос срывался. - Господи, Ева, я так испугался. Когда папа позвонил - я думал, сердце остановится.

— Я в порядке, - сказала я. - Малыш тоже. Мы справились.

— Я вылетаю. Сегодня же.

— Нет.

— Что - нет?

— Не вылетай. - Я смотрела на него - на это любимое лицо, такое далёкое. - У тебя концерты. Контракт. Штрафы.

— К чёрту штрафы!

— Тэджун, послушай меня. - Мой голос был спокойным - удивительно спокойным. - Я в больнице. Под наблюдением врачей. Мама рядом. Мне ничего не угрожает.

— Но я хочу быть с тобой!

— Я тоже хочу, чтобы ты был рядом. Но не так. Не ценой твоей карьеры.

— Моя карьера - ничто по сравнению с тобой!

— Твоя карьера - это твоя жизнь, - сказала я. - Твоя мечта. То, ради чего ты работал годами. Я не хочу быть причиной, по которой ты всё потеряешь.

Он молчал.

Смотрел на меня - с болью, с любовью, с отчаянием.

— Сколько тебе осталось? - спросила я.

— Десять дней.

— Десять дней. Это не так много. Закончи тур. Выполни обязательства. А потом - приезжай. Я буду ждать.

— Ева..