Обмани меня

глава двадцать шестая

глава двадцать шестая

Я осталась одна.

Дверь закрылась за этими девицами с тихим щелчком, и тишина туалетной комнаты обрушилась на меня - оглушительная, звенящая.

Я стояла у раковины, вцепившись в холодный мрамор побелевшими пальцами, и смотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо. Губы, которые дрожали так сильно, что я прикусила нижнюю, пытаясь остановить эту дрожь.

Не помогло.

Слова той брюнетки крутились в голове - по кругу, по кругу, снова и снова, как заевшая пластинка, как пытка.

«Он просто невероятный».

«Такой нежный сначала - ласковый, внимательный. А потом - как зверь».

«Каждое прикосновение - точно туда, куда нужно».

«Три раза за ночь».

Я закрыла глаза.

Но это не помогло - наоборот, стало хуже. Потому что теперь я видела это. Видела его - с ней. С этой брюнеткой с накачанными губами. Видела, как он целует её шею, как его руки скользят по её телу, как он входит в неё - так же, как входил в меня.

Меня затошнило.

Я открыла глаза. Вцепилась в раковину ещё крепче.

Это глупо, сказала я себе. Это было до тебя. До того, как вы встретились. У него была жизнь до тебя - и в этой жизни были другие женщины. Это нормально. Это естественно. Он взрослый мужчина, знаменитость, на него вешаются толпами. Было бы странно, если бы он был девственником.

Но одно дело - знать об этом абстрактно.

И совсем другое - слышать подробности.

Слышать, как другая женщина - с мечтательной улыбкой на лице - описывает, как он её трахал. Что он делал. Как она кончала. Три раза за ночь, господи боже.

Ревность - тёмная, душная, ядовитая - поднималась изнутри. Заполняла грудь. Сжимала горло.

Я ревновала.

К прошлому. К женщинам, которых даже не знала. К той брюнетке с её «божественно» и «никогда так не кончала».

Он делал с ней то же самое, что делает со мной.

Целовал её так же. Ласкал так же. Шептал те же слова.

Или не те же?

Говорил ли он ей «люблю тебя»? Смотрел ли в глаза, когда входил? Обнимал ли после, прижимая к груди, гладя по волосам?

Или с ней было по-другому? Просто секс? Просто тело?

Я не знала.

И от этого незнания - было ещё хуже.

Потому что я понимала - не могу спросить. Не имею права. Это было до меня. Его прошлое - не моё дело.

Но как же больно.

Как невыносимо, до крика, до слёз больно - знать, что он был с другими. Что другие женщины знают вкус его губ, тяжесть его тела, звук его стонов.

То, что я считала только своим - было общим.

Разделённым на десятки. Может, сотни.

Я всего лишь одна из многих.

А потом - вторая волна.

Ещё страшнее первой.

«Жениться - только на чистых».

«Невинных. Нетронутых».

«Его мамаша подобрала ему невесту с детства».

Я смотрела на своё отражение - и видела не себя. Видела Мин Джи. Её фарфоровое личико. Её ядовитую улыбку. Её слова, сказанные в туалете того особняка.

«Я его невеста. Чистая девушка, которая хранит себя для мужа».

«А ты - потаскуха».

Потаскуха.

Это слово жгло как клеймо.

Но ведь я не была потаскухой. Я была девственницей - до него. Он был моим первым. Моим единственным. Я отдала ему всё - своё тело, свою невинность, своё сердце.

И он это знал.

Знал - и всё равно взял.

Взял мою невинность - то единственное, что по их безумным правилам делало бы меня «достойной». И при этом знал - с самого начала знал - что у него есть невеста. Что он помолвлен с детства. Что жениться будет на «чистенькой», а не на мне.

Он использовал меня.

Эта мысль ударила как пощёчина.

Он использовал меня - и всё ещё использует. Держит рядом, пока не надоем. Целует, трахает, шепчет «люблю» - а потом женится на своей Мин Джи. На «непорочной». На одобренной мамочкой.

А я..

Я останусь ни с чем.

Без него. Без невинности. Без будущего.

Просто ещё одна дура, которая поверила в сказку.

Слёзы потекли по щекам - горячие, злые.

Я позволила им течь. Одну минуту. Две. Дала себе выплакать это - боль, обиду, ревность, страх.

А потом - остановилась.

Хватит.

Хватит жалеть себя. Хватит додумывать и накручивать.

Я не знаю правды. Не знаю, что он думает, что планирует, что чувствует. Я слышала сплетни - от каких-то девиц, которые сами ничего толком не знают. Слухи. Домыслы. Может, это всё неправда. Может, традиции изменились. Может, он другой.

Есть только один способ узнать.

Спросить.

Я открыла кран. Плеснула холодной водой на лицо - раз, другой, третий. Вода смыла слёзы, остудила горящие щёки.

Потом - макияж.

Я достала из сумочки косметичку. Консилер под глаза - замазать красноту. Пудра - выровнять тон. Тушь - заново, аккуратно, чтобы не размазалась.

Смотрела на своё отражение.

Девушка в зеркале выглядела спокойной. Собранной. Красивой.

Никто не догадается, что пять минут назад она рыдала, вцепившись в раковину.

Хорошо.

Так и надо.

Я выпрямила спину. Расправила плечи. Улыбнулась - широко, уверенно.

И вышла.

Он увидел меня сразу.

Стоял у бара, разговаривал с кем-то - но его глаза постоянно шарили по залу, искали. И когда нашли - он замер на полуслове. Извинился перед собеседником. Пошёл ко мне.

— Где ты была? - его руки легли мне на плечи, его глаза - встревоженные, тёмные - впились в моё лицо. - Я тебя везде искал. Двадцать минут. Почему так долго?

— В туалете, - я улыбнулась. Легко, беззаботно. - Очередь была.

— Очередь?

— Ага. Девушки, знаешь. Все хотят поправить макияж одновременно.

Он смотрел на меня - пристально, не мигая. Его пальцы сжались на моих плечах - чуть крепче, чем нужно.

— Ты плакала.

Не вопрос. Утверждение.

— Нет.

— Ева.

— Нет, - повторила я твёрже. - С чего ты взял?

— Потому что я тебя знаю. - Его голос был тихим, но в нём звенело что-то - напряжение, тревога. - Знаю, как ты выглядишь, когда плачешь. Глаза другие. Голос другой. Что случилось?

Я смотрела на него.

На это красивое лицо, которое знала так хорошо. На эти глаза, в которых тонула каждую ночь. На эти губы, которые целовали меня - так нежно, так страстно.

И которые целовали других. Десятки других.

Я отогнала эту мысль.

— Ничего не случилось, - сказала я. - Просто устала немного. Много людей, громкая музыка. Ты же знаешь, я интроверт.

Он не поверил. Я видела это в его глазах - сомнение, беспокойство.

Но не стал давить.

Вместо этого - притянул меня к себе. Обнял крепко, прижал к груди. Его губы коснулись моего виска - нежно, почти невесомо.

— Если что-то не так, - прошептал он мне в волосы, - скажи мне. Пожалуйста. Я хочу знать.

— Всё так.

— Обещаешь?

— Обещаю.