Страница 82 из 88
— Так и пойдём, если погода даст, — сказал он. — Дальше планируешь со мной. Не по-хорошему. Вдвоём быстрее.
— Понял.
Он уже вернулся к горючему. Ни приказа по полку, ни новой должности не появилось. Просто рядом с его рукой на карте лежала моя перечёркнутая линия, и выбрасывать её никто не собирался.
До полуночи свели три смены, запасную площадку и порядок возврата при низкой облачности. Ерохина назначили со мной; старшего лейтенанта — наверх. На третью пару Гришин поставил тех, кто днём держал штурмовиков и не полез вслед за немцами. Фамилии вошли в задачу без речи о доверии.
Когда дошли до второй смены, готовых машин осталось пять. Гришин предложил поднять одну тройку и одну пару. Я начал расставлять их на карте и остановился: среднему в тройке пришлось бы одновременно следить за ведущим и держать внешний сектор, а при развороте один всё равно выпадал.
— Не складывается, — сказал я.
— Тогда что?
— Сдвинуть смену. Дождаться шестой машины или оставить четыре. Пять в воздухе красивее только в ведомости.
Гришин вычеркнул время и поставил новое, на десять минут позже. Из-за этого пришлось подвинуть третью смену и снова проверить остаток горючего. Быстрее не стало. Зато на карте не осталось самолёта, которому мы заранее поручили невозможное.
У двери Гришин окликнул меня:
— Соколов. Завтра к десяти в штаб полка. С лётной книжкой и всеми рабочими записями.
— Кто вызывает?
— Передали из штаба. Я спросил зачем. Не ответили.
— Веселов?
— Его сейчас на нашей площадке нет. Больше не знаю.
Гришин не отводил глаз, но и сказать сверх этого не мог. Неделю назад Веселов предупредил: дальше спрашивать будут не здесь. Теперь названия нового места мне не дали — только время и список того, что принести.
В вещмешке лежала тетрадь в клеёнчатой обложке. Дёмин сводил в ней наблюдения и ставил свои пометы. Лунин вписывал технические границы. Гришин подписывал решения. В запасном полку с отдельных страниц уже снимали рабочие копии, с фамилиями и оговорками. Но всю тетрадь, от первых июльских схем до декабрьских строк, ещё не требовал никто.
Завтра к десяти её надо было принести в штаб.