Девятиэтажка. Трилогия

Глава 6 Два Владимира

Далеко от ворот отъезжать не стали, держась в пределах прицельной дальности карабинов. Сергей знал: за спиной, на балконах девятиэтажки, сейчас сидят лучшие стрелки. Те, кто умеет бить наверняка и без промаха. Если гости поведут себя не так, как нужно, их покрошат в капусту за считанные секунды. Он не верил, что до этого дойдёт, – слишком мирно двигалась колонна, – но знание, что тебя «кроют», грело душу и придавало уверенности. Он даже усмехнулся про себя: вот так и живём – встречаем гостей с оружием за спиной.

Колонна приближалась. Уже видны были хмурые, уставшие лица передних всадников – бородатых, обветренных, с красными от долгой дороги глазами. Они не делали резких движений, не хватались за оружие. Просто ехали, разглядывая частокол, вышки, Полосатый флаг над девятиэтажкой.

Но Сергей смотрел не на них – на того, кто ехал впереди. На вороном коне, в окружении ближников, двигался воин, чьё снаряжение буквально кричало о власти. Не просто воевода, не просто боярин – кто‑то выше. Гораздо выше.

Сергей прищурился, разглядывая его. Поверх длинной кольчуги – пластинчатый нагрудник умелой работы, с выгравированным крестом. Шлем – высокий, с личиной, откинутой сейчас вверх. На плечах – алый плащ, подбитый соболем, с золотой фибулой. На поясе – меч с рукоятью, оплетённой золотой проволокой. На груди, поверх кольчуги, – золотая цепь с крестом. Всё говорило о том, что перед ним не просто князь, а правитель, привыкший повелевать. Этот человек был старше Мстислава, тяжелее, с окладистой седой бородой и шрамом через левую бровь. Но кто он? Сергей перебирал в памяти имена, но ни одно не ложилось уверенно. Князей много, а видел он пока лишь одного.

Когда колонна приблизилась настолько, что стали различимы детали упряжи, в ухе у Сергея – беззвучно для окружающих – голосом Анны ожил наушник.

– Серёж, это, скорее всего, сам Владимир.

– Владимир? – переспросил Сергей, – какой Владимир?

– Тот самый, великий князь киевский. Креститель Руси.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– И какого рожна ему тут надо? Где Киев, и где мы?

Анна помолчала, потом сказала.

– Возможно он готовит осаду Корсуни, хотя вроде бы рановато еще…

Колонна остановилась в полусотне шагов, и Сергей вынужден был прервать диалог.

– Конец связи, они подъезжают. – буркнул он, и услышав в ответ «Вижу», сосредоточился на встрече.

Князь – а Сергей понимал что перед ним точно князь, хотя и сомневался что Владимир. – поднял руку, и дружина замерла, как вкопанная. Сергей тронул пятками Лену, и та, фыркнув, сделала несколько шагов вперёд.

Князь заговорил первым. Голос у него оказался низкий, с хрипотцой. Так говорят люди, которым не нужно повышать голос, чтобы их слушали.

– Здрав будь, воевода. Я – Владимир, сын Святослава, князь киевский. Еду в Киев. Решил посмотреть на крепость, о которой столько говорят. Мой сын Мстислав рассказывал о тебе. Говорил, ты спас ему жизнь.

Сергей чуть склонил голову, принимая приветствие. Мысли метались. Владимир. Значит, Анна не ошиблась. Тот самый. И он здесь, перед ним, на усталом коне, с дружиной за спиной.

– Здрав будь и ты, великий князь, – ответил он, старательно выговаривая слова. – Я – Сергей, воевода крепости Новороссийск. Слышал о тебе много. Рад видеть живым и здоровым.

Владимир чуть усмехнулся в бороду.

– И я о тебе слышал. Мстислав сказал: «Если бы не он, лежать бы мне в земле». – Он помолчал. – Это правда, что ты отбил хазар в его же гриднице? Говорят, ты изрыгал огонь и гром.

– Гром был, – спокойно ответил Сергей. – И огонь был. Но не из меня. Из оружия. А хазар мы действительно отбили. Твой сын – храбрый воин.

Владимир кивнул, и на его лице мелькнула тень.

– Я в долгу перед тобой, воевода. И перед твоим князем. – Он снова бросил взгляд на девятиэтажку. – Я много слышал об этой крепости. Говорят, её построили боги. Говорят, в ней живут великаны, которые не боятся ни стрел, ни мечей. Говорят, вы владеете огнём, который жжёт даже на воде. Это всё правда?

– Почти всё. Кроме богов и великанов.

Владимир снова усмехнулся, на этот раз шире.

– Скромность – редкое качество для воеводы. – Он помолчал, потом продолжил: – Я еду из далёка… Путь долгий, люди устали. Не откажешь в гостеприимстве? Дай нам воды, дай коням отдохнуть. Завтра поедем дальше. А пока я хочу посмотреть на твою крепость и поговорить с твоим князем.

Сергей знал: каждое слово этого разговора уносится в девятиэтажку, в кабинет генерала, и там внимательно слушают. Анна наверняка сидит рядом с Максимовым, записывает, кивает, подсказывает. Он почти физически ощущал за спиной незримую стену поддержки – и от этого было спокойнее.

Наушник ожил. Голос генерала, сухой, уставной, но с едва заметной ноткой удовлетворения:

– Приглашай. Дружина пусть размещается здесь, а князя веди в гостевой дом, там уже готовятся. Я спущусь позже. Так и передай.

Сергей, не поворачивая головы и не меняя выражения лица, чуть приподнял подбородок – единственный знак, что услышал.

– Великий князь, – произнёс он, стараясь говорить степенно, хотя это было непросто. – Для нас честь принимать тебя и твоих людей. Твои воины могут разместиться здесь, а тебя прошу пройти в наш гостевой дом. Там тепло, и стол уже накрывают. Наш князь спустится позже и будет рад говорить с тобой.

Владимир кивнул, не выказав ни удивления, ни сомнения. Он обернулся, отдал короткий приказ ближнему боярину, и дружина начала спешиваться. Заскрипели сёдла, заржали кони, зазвенело железо.

Сергей развернул Лену и, стараясь, чтобы кобыла не выкинула какой‑нибудь фортель, двинулся к воротам. Князь поехал рядом, и теперь, вблизи, Сергей видел, как глубоки морщины на его лице и как сильно выцвел его плащ.

Доехав до места и сдав лошадей подскочившим конюхам, Сергей провёл князя и шестерых его ближних воев в гостевой дом.

Князь перешагнул порог и замер. На несколько секунд он просто стоял, переводя взгляд с одного предмета на другой. Сергей наблюдал за ним и видел, как напряжённо работает мысль за этим обветренным лицом.

Наконец он отмер, и медленно обошёл зал, разглядывая мебель. Остановился у дивана, потрогал обивку. Подошёл к картине с медведями, долго всматривался в неё, чуть склонив голову. Его дружинники, державшиеся позади, перешёптывались, тыча пальцами в невиданные предметы. Один, самый молодой, заглянул в стеклянный шкаф и уставился на книжные корешки, пытаясь понять, что это за диковина.