Страница 84 из 232
Глава 3 Плохой знак
Сундук поставили перед столом, и Феофилакт, поднявшись, сам отпер замок – ключ висел у него на шее, на тонкой серебряной цепочке. Крышка откинулась, и римлянин начал извлекать дары один за другим, сопровождая каждый коротким пояснением.
Первым на стол лёг меч. Клинок с узким долом, ровно сияющий в свете свечей. Рукоять обмотана тонкой серебряной проволокой, навершие – литое, в виде головы орла с гранатовыми глазами. Ножны обтянуты тёмно‑красной кожей, с золотыми накладками. Феофилакт взял меч за лезвие и протянул Сергею рукоятью вперёд – древний жест, означавший доверие.
– Этот меч выкован в мастерских Константинополя, – произнёс он. – Такие носят только те, кто стоит близко к трону. Василевс дарит его твоему князю в знак уважения. Пусть он служит ему так же верно, как служил бы самому василевсу.
Сергей принял меч, чуть склонив голову, и передал его Магомеду, стоявшему за спиной. Тот принял клинок, как ребёнка, – бережно, двумя руками.
Следом пошли ткани. Феофилакт извлёк рулон шёлка пурпурного цвета, императорского, того, по словам Анны, за который в Константинополе могли казнить любого, кто осмелился бы носить его без позволения.
– Пурпур, – пояснил римлянин. – Только василевс и его ближние имеют право носить этот цвет. Даря его вам, он говорит: вы равные среди равных.
Рядом с шёлком лёг рулон отбеленного льна, и кусок плотной шерсти с вышитой каймой. Для Сергея это были просто тряпки, причем не лучшего качества, но он знал что в здешних реалиях это считается мега круто.
Затем Феофилакт извлёк несколько кожаных мешочков и высыпал их содержимое на стол. Монеты с профилем императора на аверсе и крестом на реверсе. Десятка три, не меньше.
– Серебро империи, – сказал он. – Дабы вы помнили, кто желает вам добра.
Сергей снова кивнул, не выказывая ни жадности, ни удивления.
Дальше пошли пряности. Маленькие глиняные сосуды, залитые воском: перец, корица, имбирь, шафран. Отдельно – благовония: ладан и мирра в крошечных серебряных коробочках.
И, наконец, последнее. Две пергаментные книги в кожаных переплётах, с медными застёжками. Феофилакт взял одну, раскрыл – страницы были заполнены ровными строками греческой вязи. Вторую он положил рядом, и Сергей увидел, что это перевод: на славянском, сделанный явно недавно, ещё пахнущий чернилами.
– Это трактаты по военному искусству, – объяснил римлянин. – Осада крепостей, построение легионов, тактика конницы. Василевс дарит их вам, зная, что вы – воины. Изучайте. Возможно, однажды мы будем сражаться бок о бок.
Сергей взял одну из книг, осторожно перевернул страницу. Буквы были чужими, но рисунки – понятными: осадные башни, катапульты, формации пехоты. Он закрыл книгу и посмотрел на Феофилакта.
– Это ценный дар. Мы изучим его. И когда придёт время – возможно, действительно будем сражаться бок о бок.
Ритуал был завершён. Дары лежали на столе – меч, ткани, серебро, пряности, книги. Римляне ждали ответного жеста, и Сергей знал, что жест этот должен быть не менее весомым.
Он кивком дал знак, и в зал внесли ответные дары. Простой, но добротный деревянный ларец – из тех, что мастерили свои же плотники, но содержимое ларца было таким, что у любого, и не только ромея, захватило бы дух.
Первым на стол легло уже ставшее привычным в дарах зеркальце. Небольшое, круглое, в металлической оправе. Феофилакт взял его, глянул – и на мгновение потерял свою имперскую невозмутимость.
– Это зеркало, – сказал Сергей. – Пусть твой василевс видит себя так же ясно, как мы видим его намерения.
Следом на стол опустилась музыкальная шкатулка. Деревянный корпус, покрытый лаком, с крошечной металлической ручкой на боку. Сергей взял её, медленно повернул рычажок – и изнутри полилась мелодия. Механические звуки, рождённые крошечным барабаном с шипами и стальной гребёнкой. Феофилакт подался вперёд, забыв про свою выдержку. Мелодия звучала сама по себе, без музыканта, без инструмента – просто из деревянной коробочки.
– Это музыкальная шкатулка, – пояснил Сергей. – Механизм внутри играет музыку. Никакой магии – только мастерство. Пусть радует слух твоего василевса.
Потом на стол лёг будильник. Старый, советский, с круглым циферблатом и двумя металлическими колокольчиками наверху. Сергей завёл его, покрутив ключик на задней стенке, и поставил стрелку на ближайшую минуту. Через несколько секунд будильник зазвенел – резко, пронзительно, заполняя зал своим дребезжанием. Римляне вздрогнули. Молодой знатный побледнел и схватился за фибулу, секретарь выронил стило. Феофилакт уставился на звенящий механизм, как на живое существо.
– Это будильник, – сказал Сергей, приглушая звон. – Он измеряет время и подаёт знак, когда нужно вставать или начинать дело. У нас время ценят. Пусть и ваш василевс ценит его так же.
И наконец, последний дар. Книга. Точнее даже не книга, обычный комикс. Яркая обложка с нарисованными героями, внутри – страницы, разбитые на квадратные кадры, в которых персонажи двигались, говорили, сражались. Пузыри с текстом, восклицательные знаки, динамичные позы. Сергей взял книгу, пролистал перед римлянами несколько страниц. Феофилакт смотрел, как заворожённый.
– Это книга‑рисунок, – сказал Сергей. – У нас их читают и взрослые, и дети. История, рассказанная не только словами, но и образами. Пусть твои мудрецы изучат. Это – наше искусство.
Феофилакт принял комикс, провёл пальцем по глянцевой обложке.
– Это щедрые дары, – произнёс он, и голос его звучал уже иначе – без снисходительности, скорее растеряно. – Я передам василевсу, что нашёл здесь не врагов, а тех, с кем стоит говорить на равных.
Сергей кивнул, принимая похвалу, и заглянул в сундучок, удивляясь что в нем нет ни лупы, ни иголок, ни ставшей уже легендой, алюминиевой кружки.
Ну и ладно, обойдутся без алюминия, подумал он, радуясь что наконец‑то алгоритм встречи дорогих гостей был выполнен, и они засобирались.
Да, помня наставления Анны о гостеприимстве, Сергей предложил им остаться здесь, в крепости. Места, мол, предостаточно – в срубах тепло, натоплено, для дамы имеется отдельный закуток с лежанкой и даже зеркалом. Но Феофилакт решительно, хоть и вежливо, отказался.
– Благодарю, воевода, – сказал он, поправляя алый плащ. – Но мы – люди моря. Корабль наш – дом, и василевс велел не покидать его надолго. Мы вернёмся на борт, а завтра, если позволишь, продолжим разговор.