Девятиэтажка. Трилогия

Сергей поправил перевязь, переложил меч поудобнее и стал ждать. За его спиной – следуя алгоритму по встрече, уже выстроились витязи. Чуть поодаль, отдельной группой, встали дружинники Бабки. Выглядели они не в пример разношёрстнее витязей, но в этой разношёрстности была своя, дикая красота. У одних кольчуги варяжские, с медными заклёпками, снятые с убитых врагов; у других хазарские, кожаные, с нашитыми железными пластинами. У третьих и вовсе стёганые доспехи, но на груди у каждого блестел обязательный кругляк с отчеканенным силуэтом медведя. Шлемы – от простых железных колпаков до дорогих, с бармицами и личинами. Оружие – мечи, топоры, булавы, кистени, у двоих – длинные копья с цветными значками у наконечников. Стояли они не в строю, а вольно, кто как привык, но в этой вольности чувствовалась готовность в любой миг сорваться с места и ринуться в бой. Впереди, скрестив руки на груди, замер их воевода – Кондрат Бабка. Генерал, заключая с ним договор, выдал авансом богатые доспехи, каких у Кондрата отродясь не бывало. Кольчуга его отличалась от остальных, – мелкого плетения, с медными заклёпками по вороту, явно варяжской работы, снятая с какого‑то серьезного ярла. Поверх неё – пластинчатый нагрудник, вываренный в масле до черноты, с серебряной насечкой по краю. Шлем – высокий, с бармицей и волчьей головой на навершии: зверь скалился, и его бронзовые глаза тускло блестели. Меч в простых ножнах на поясе, но рукоять оплетена серебряной проволокой – добыча не из последних. Темно серый плащ за спиной был подбит волчьим мехом. Он не красовался – просто стоял, и доспехи сидели на нём так, будто он в них родился.

Лодки приближались. В первой, на носу, стоял человек в алом плаще, накинутом поверх сверкающей кирасы. За его спиной сидели гребцы – по шесть с каждого борта, ритмично взмахивающие вёслами. Весла были длинными, лёгкими, и каждое движение отдавало выучкой. Во второй лодке, чуть позади, везли что‑то, накрытое пурпурной тканью – не то сундук, не то паланкин. В третьей – люди в одинаковых тёмных плащах, без оружия, но с выражением лиц, какое бывает у тех, кто привык повелевать, а не подчиняться. Римляне.

Когда первая лодка ткнулась носом в брёвна дебаркадера, человек в алом плаще сразу шагнул на причал. Движения его были плавными, достоинство сквозило в каждом жесте. Он обвёл взглядом частокол, вышки, суровых воинов за спиной Сергея и, наконец, остановил взгляд на нём самом. Сергей смотрел в ответ. Глаза римлянина были тёмными, цепкими, но не враждебными, скорее оценивающими.

– Ave, – произнёс тот, чуть склонив голову. Голос был низким, с лёгким акцентом, но слова прозвучали чётко. – Я приветствую тебя от имени василевса ромеев. Мы пришли с миром.

Сергей кивнул, не спеша. Анна была права. Переводчик не понадобился – этот говорил на славянском. Что ж, уже легче. Он выпрямился и, стараясь, чтобы голос звучал так же весомо, ответил:

– Я приветствую тебя. Говори, зачем прибыл. Здесь ты в безопасности. Мы слушаем.

Человек в алом плаще чуть склонил голову – жест, в котором не было ни подобострастия, ни вызова. Просто признание того, что разговор начался.

– Моё имя – Феофилакт, – произнёс он. – Я протоспафарий при особе василевса, посланный, дабы узреть сие место и говорить с теми, кто владеет им. Слухи дошли до Царствующего Града о каменной крепости, что стоит на краю земли, и о людях, что мечут огонь и гром. Василевс ромеев желает знать, кто вы и откуда пришли. И желает знать, с миром ли вы к империи или с войной.

Сергей выдержал паузу, укладывая услышанное в голове. Кто такой этот протоспафарий, Анна потом объяснит. Но суть ясна: прислали не простого гонца, а человека, облечённого властью говорить от имени императора.

– Мы не воюем с теми, кто приходит с миром, – ответил он, старательно выговаривая слова. – Наша крепость стоит здесь не для нападения. Мы защищаем свои земли и тех, кто живёт под нашей рукой. Если василевс желает мира – он его получит. Если желает говорить – мы готовы слушать.

Феофилакт кивнул, и в его тёмных глазах мелькнуло что‑то похожее на удовлетворение. Он обернулся, сделал короткий жест рукой, и вторая лодка причалила следом. Четверо слуг вынесли на причал то самое, накрытое пурпурной тканью, – это оказался не паланкин, а массивный сундук, обитый медными полосами. Его поставили на доски дебаркадера, и ткань сняли. Сундук был заперт на сложный замок, и Феофилакт не спешил его открывать.

– Это дары василевса, – пояснил он. – Дабы показать, что империя щедра к тем, кто не враг ей.

Сергей кивнул. Он понимал, что дары – это не просто вежливость. Это способ оценить, насколько они жадны, насколько падки на чужое.

Из третьей лодки тем временем вышли остальные. Люди в тёмных плащах оказались разными. Один – высокий, сутулый, с худым лицом и быстрыми, бегающими глазами. При нём был вощёный планшет и стило – секретарь или писец. Второй – пожилой, с седой бородой и посохом, одетый богаче прочих, но без оружия. Третий – молодой, с надменным лицом и дорогой фибулой на плече, явно из знати. Четвёртый – ещё один военный, в кольчуге под плащом, но без шлема, с коротким мечом на поясе. Он стоял чуть позади Феофилакта, и по его позе Сергей понял: это охрана. Не столько от них, сколько для статуса.

Последней вышла женщина. Сергей даже не сразу понял, что она – часть посольства, а не служанка. Высокая, в тёмном плаще с капюшоном, который она откинула, ступив на причал. Лицо – тонкое, с правильными чертами, волосы убраны под простую серебряную сетку. Никаких украшений, кроме маленького крестика на цепочке. Она не смотрела на Сергея – её взгляд скользил по девятиэтажке, по частоколу, и в нём читался неприкрытый интерес. Сергей сразу подумал: эта будет задавать вопросы.

Феофилакт перехватил его взгляд и едва заметно улыбнулся.

– Это сестра моя, Ирина, – сказал он негромко. – Она… любопытна. Не обращай внимания.

Сергей не поверил ни на грош. Любопытная сестра в составе посольства – это либо шпионка, либо тайный советник. Но он не стал допытываться. Всему своё время. Он развернулся и широким жестом указал на ворота в частоколе.

– Прошу, – сказал он. – Мы приготовили для вас стол. Там и поговорим. О мире, о делах, о том, что привело вас сюда.

Феофилакт кивнул и первым двинулся за Сергеем. За ним потянулись остальные. Сундук понесли слуги. А девятиэтажка всё так же возвышалась над обрывом, и римляне, проходя мимо, бросали на неё те же взгляды, которые Сергей уже привык видеть: смесь недоверия, страха и восхищения.