Страница 226 из 232
Но как же тут успокоиться? Ладно бы хоть какой‑то паритет, но ведь нет! Его личная гвардия, нотарии, лучшие из лучших, полегли в степи. Его флот, собранный с таким трудом, превратился в груду обугленных досок. Херсонес, древний, неприступный, сдался без боя. А цепь? Проклятая цепь, которую эти дикари взяли как трофей, как сувенир. Он представил, как они смеялись когда воровали ее, и заскрипел зубами.
Но даже не это было страшнее всего.
Страшнее всего был прецедент. Одна крепость, одна горстка людей – против всей мощи империи. Что подумают архонты? Что подумают фемы? Что подумают болгары, арабы, печенеги? Если кто‑то может безнаказанно жечь ромейские корабли и брать ромейские города, то завтра взбунтуются все. Империя рухнет даже не от меча, а от одной простой мысли что она больше не непобедима.
Он открыл глаза. Посмотрел украшающих свод купельни архангелов.
А что, если… это знамение? «Ибо восстанет народ на народ и царство на царство…» Их крепость – как Вавилонская башня, только брошенная с небес. Громыхаюшие палки после которых только смерть, летающий на невозможные расстояния огонь. Разве это по силам смертным? Может, это предвестники конца? Может, сам Господь послал их, чтобы покарать империю за грехи?
Он рывком сел, вода плеснула через край. Нет. Так нельзя. Нельзя даже допускать такие мысли. Он – василевс. И он не может позволить себе страх. Страх – для простолюдинов, для черни, что шепчется на рынках. Его дело – действовать.
Лёгкий шорох заставил его обернуться. В дверях, склонившись в поклоне, стоял паракимомен – евнух‑камергер, единственный, кому дозволялось входить без доклада. В руках он держал свиток с императорской печатью.
– Гонец из Херсонеса, – произнёс он тихо. – Срочное донесение.
Василевс выхватил свиток, сломал печать, развернул. Пробежал глазами. Перечитал ещё раз. Потом ещё. Норманны разбиты. Отвили, которых он лично принимал во дворце, которым сулил земли и титулы, разбиты наголову. Их корабли сожжены, рыцари перебиты, остатки бежали в степь. Степняки Бугатыра на которых он возлагал столько надежд, – рассеяны. Гремящие палки просто выкосили их. Штурм захлебнулся в крови.
Он опустил свиток, глядя на свои дрожащие руки. Лучшие наёмники, которых можно было купить за золото. Самые свирепые воины, каких знал мир. И они не смогли ничего. Абсолютно ничего. Как и его собственная гвардия. Как и его флот. Как и всё, что он бросал против этой проклятой крепости.
Он поднялся, вода стекала с него на мраморный пол. Накинул пурпурный плащ прямо на мокрое тело и подошёл к окну. За ним, в предрассветных сумерках, темнели купола Святой Софии. Где‑то там, за морем, сейчас готовились. Он не знал этого наверняка, но чувствовал. После такого разгрома они не станут отсиживаться. Они придут. Не сегодня, так через месяц.
Он отвернулся от окна, прошёлся по комнате. Мысли метались, отзываясь болью в висках. А что если все‑таки Зоя? Ведь он сам, своей волей, благословил этот брак. Вернее, сделал вид, что благословил. А на деле – надеялся, что норманны решат вопрос и не придется так унижаться.
Но не решили.
Он вдруг поймал себя на мысли – крамольной, опасной, – что этот брак, возможно, и есть выход. Породниться с ними. Признать равными. Заключить союз. Их оружие, их корабли – всё это могло бы служить империи. Варягов же нанимали. Почему не этих?
Он мотнул головой, отгоняя наваждение. Помазанник Божий. Наместник Христа. Он не может, не имеет права ставить себя на одну доску с варварами. С теми, кто жжёт его флот, позорит его армию, крадёт его святыни. Это было бы унижением. Падением. Конец всему, во что он верил.
Но голос внутри – тихий, вкрадчивый – шептал: «А если это единственный путь? Если гордость погубит империю?»
Он остановился у стола, опёрся о него обеими руками. Свиток с донесением лежал перед ним – мятый, влажный от капель, упавших с его ладоней. Он смотрел на него и молчал. Гордость душила. Но страх – страх был сильнее.
И тогда он решился. Не на союз, об этом пока рано. Решился напомнить этим северным варварам, кто здесь хозяин. Показать, что Империя ещё способна огрызаться. Флот. Да. Надо отправить навстречу флот. Лучшую эскадру, тех кто не побоится гремящих палок и выполнит долг до конца.
Все произошло быстро. Не откладывая, он вызвал логофета дрома и отдал приказ. А уже через час эскадра выходила в море.