Страница 205 из 232
Второй год – уже по направлениям. Строительство: сопромат, свойства материалов, расчёт нагрузок. Металлургия: плавка, ковка, тигельная сталь. Медицина: анатомия, хирургия, основы фармакологии. Военное дело: тактика, фортификация, артиллерийская стрельба. Сельское хозяйство: севооборот, ирригация, селекция. И наконец, государственное управление и право – то, о чём Сергей сам не думал, но понимал что это тоже важно.
Третий год – практика по мастерским, в полевые лагеря, на стройки и в госпитали.
Три года – база. Дальше уже по способностям. Самых смышленых будут учить дальше более углубленным вещам. Им дадут алгебру, в которой неизвестное можно обозначить буквой и найти его, решив уравнение. Объяснят десятичные дроби как способ записывать любые, сколь угодно малые или большие числа с помощью запятой, без громоздких римских или греческих дробей. Покажут координатную плоскость, где точка становится парой чисел, а линия – уравнением.
Возможно, дадут логарифмы – как способ превращать умножение в сложение, деление в вычитание, возведение в степень в умножение. Дадут всё то, что в их родном мире совершило переворот в астрономии и навигации только через пятьсот лет.
Сергей не знал насколько дети усвоят предлагаемый материал, да и усвоят ли вообще, но знал что если это случится, то каждый, кто выйдет из этой школы, будет знать больше, чем любой учёный этого времени. Математику, физику, которая ещё даже не родилась как наука. Медицину, которая спасёт тысячи жизней. Эти люди станут прорывными специалистами. Фундаментом, на котором построится новое общество. Не просто княжество, не дружинное государство, не торговая республика – а нечто, чего этот мир ещё не видел.
Что это будет, Сергей представлял слабо. Точнее совсем не представлял. Его задача была куда прозаичнее и понятнее. – Защитить. Дать первым ученикам хотя бы эти самые три года.
Отвлекаясь от мыслей о школе, он перевел взгляд на строящийся на стапелях корабль, отмечая как сильно тот изменился. Когда они уходили в Константинополь, там торчали только рёбра, всё остальное было пустотой, сквозь которую просвечивало море.
Сейчас там стоял почти готовый корпус.
Обшивку уже набили, длинные доски шли встык, без традиционной для драккаров клинкерной накладки. Гладкий борт, как у римских дромонов, но с иными обводами – острее, хищнее. Носовая часть была уже обшита медными листами до самой ватерлинии. Корма, плоская, транцевая, ещё ждала своей очереди, но уже были видны пазы для рулевых петель.
На палубе, пока ещё без настила, суетились мастеровые. Человек тридцать, не меньше. Вдоль борта, на временных козлах, уже лежали заготовки для мачт – две огромные сосны, ошкуренные и до блеска намазанные оливковым маслом.
Но самое главное – рядом уже ставили стапеля сразу для трёх судов. Сергей прикинул размеры по забитым в землю кольям и понял: это будут основные боевые корабли будущего флота. По задумке, их оснастят бронзовыми пушками, как парусники восемнадцатого века. Не галеоны, конечно – размеры не те, и оснастка попроще, – но эти суда станут грозой всех морей. Тяжёлые, устойчивые, с двумя орудийными палубами и запасом хода в несколько тысяч миль.
Но в то же время, и эти суда не были пределом мечтаний.
Сергей знал что Бородин и остальные морские офицеры грезили о железном корабле.
Технически это было выполнимо. Железо у них есть, прокатные станки не проблема – пусть и примитивные, но способные раскатать лист.
Плюсов у этой мечты было достаточно. Железный корпус не гниёт. Железный корабль не боится огня. Он может быть больше любого деревянного, потому что железо прочнее любого дерева. Трюм не течёт, корпус не «дышит» на волне. Срок службы – десятилетия, а не годы.
Минусы разумеется тоже были, перечислять их можно долго, но упиралось всё в один, самый существенный, с которым не поспоришь. В цену. Один железный корпус съест столько металла, сколько им и за год не выплавить имеющимися мощностями.
Так что идея выглядела красиво, но пока максимально утопически. Он оглядел стапеля, рабочих, горы стружки и опилок. Сначала надо построить эти три. Потом – ещё пять. Еще десять и двадцать. А там, глядишь, лет через сколько‑то, если доживут, можно будет заложить и первый железный.
Наверное.