Страница 198 из 232
Тот побледнел. Уронил табличку, поднял, снова уронил. Потом, запинаясь, забормотал что‑то, прижимая руку к груди. Зоя выслушала его молча, потом коротко кивнула и что‑то ответила. Чиновник поклонился – низко, едва не коснувшись лбом палубы, – и, пятясь, отступил к борту. Стражники за его спиной переглядывались, не понимая, что происходит.
Через минуту галера уже отчаливала. Сергей посмотрел на Зою. Та стояла, всё так же выпрямившись, и смотрела на город. На лице её не было ни торжества, ни страха – только уверенность человека, который вернулся туда, где ему и положено быть.
Опустив паруса, и полностью перейдя на весла, эскадра медленно втягивалась в бухту. Цепь, которую Сергей разглядывал ещё с моря, теперь проплывала прямо под килем – ржавая, в бурых водорослях. На башнях, прикрывавших вход, их разглядывали стражники в блестящих шлемах.
Вблизи же бухта показалась еще населённее. Кораблей – просто тьма‑тьмущая. Всё это двигалось, кричало, плескалось.
Колян, стоявший у борта, присвистнул.
– Это сколько ж их тут? Тысяча? Две?
– Больше, – негромко ответил Бородин.
Сергей молчал. Он смотрел на город, который, как и бухта, вблизи казался ещё огромнее. Дома лепились друг к другу, как соты, и улицы, круто взбиравшиеся вверх, буквально кишели народом. Он видел толпы на набережной, видел монахов в чёрных рясах, видел всадников в чешуйчатых доспехах, видел торговцев, тащивших на спинах корзины с рыбой. Императорский дворец, который издали казался единым зданием, теперь распался на десятки построек, соединённых аркадами и лестницами. Мрамор его стен был не белым, а чуть желтоватым, как старая кость, и в лучах полуденного солнца светился, будто подсвеченный изнутри. А над всем этим, на холме, возвышался купол церкви – такой огромный, что, казалось, накрывал полгорода.
Место для стоянки им отвели у дальнего причала, за линией военных дромонов. Причал был каменный, старый, с выщербленными плитами и бронзовыми кнехтами в виде львиных голов. Рядом, за невысокой стеной, темнели складские постройки, сложенные из серого камня. С них свисали плети высохшего плюща.
Как только завели швартовы, на борт снова поднялся чиновник – на этот раз другой, постарше, с золотой цепью на шее и целой свитой писцов.
Из каюты снова вышла Зоя. Она опять сменила плащ – теперь на ней был другой, тёмно‑синий, расшитый серебряной нитью по краю. Чиновник поклонился – не так низко, как первый, но всё же почтительно. Они обменялись несколькими фразами по‑гречески. Потом чиновник кивнул, сделал пометку в табличке и вместе со свитой удалился.
Зоя повернулась к Сергею.
– Василевс примет нас, когда солнце коснётся горизонта.
Сергей глянул на небо. Солнце стояло в зените. Ждать предстояло долго.
– Хорошо, – сказал он, хотя ничего хорошего в этом не было. Ему почему‑то казалось, что с каждой лишней минутой, проведённой здесь, шансы на удачное завершение переговоров становятся меньше. Константинополь давил масштабом. Всё здесь было огромным, древним, незыблемым. И на фоне этого величия их пятёрка дромонов, их пушки, их амбиции – всё это вдруг показалось Сергею маленьким и почти игрушечным.
Он понимал: это иллюзия. Опасная, но иллюзия. Они били римлян и в меньшинстве. Пушки делали своё дело. Но здесь, в сердце империи, ему трудно было сохранять прежнюю уверенность.
Он закурил, глубоко затянулся и выпустил дым. Да, с империей надо дружить. Во всяком случае, пока. Пока они не нарастили мускулы, пока не построили новый флот, пока не обучили новые полки. А для этого нужно время. И это время им должна дать Зоя.
Он бросил взгляд на неё. Она стояла у борта и смотрела на город, как на старого знакомого, с которым предстоит трудный разговор. И Сергей вдруг подумал, что, возможно, именно это их главный козырь. Не пушки. Не обученные войска. А эта женщина, которая, – как он надеялся, знает, чего хочет, и готова идти до конца.