Страница 118 из 232
Сергей закрыл глаза и представил себе этого протоспафария – напуганного, раздавленного, выкладывающего всё, что знал. С одной стороны – жалкое зрелище. С другой – кладезь информации. Теперь они знали не только численность вражеского флота, но и его слабые места. Знали, кто может стать союзником, а кто предателем. Знали, что василевс уязвим – и снаружи, и изнутри. Оставалось только распорядиться этим знанием с толком.
Он снова посмотрел на окно первого этажа. Там было по‑прежнему тихо. Выждал, прислушиваясь, вздохнул и снова возвращаясь к своим мыслям, принялся мерить шагами крыльцо.
Было ещё кое‑что. Несмотря на всю загруженность, девятиэтажники начали строить церковь. Из брёвен, но уже с обитым медью куполом. Купол пока стоял на земле – огромный, похожий на перевёрнутую чашу, он тускло блестел на солнце. Его ещё не подняли, но оставалось недолго: стены уже поставили, дня за три‑четыре уложат перекрытия, и всё – можно водружать. Конечно, церквушка небольшая, скорее часовня, но для начала – как молельное место для христиан, которых в Новороссийске было большинство, – вполне достаточно. Сергей даже икону свою туда отдал, когда собирали по квартирам. Небольшая, размером с половину листа А4, – он сам не знал, откуда она у него появилась. Кажется, Серафим Саровский.
Кроме церкви, в планах было что‑то вроде концертного зала. Среди девятиэтажников нашлось немало закончивших музыкальную школу и не забывших полученные там навыки. Инструментов хватало: гитары, баяны с аккордеонами, пара духовых – вроде саксофона, Сергей в этом не разбирался, – и даже пианино, по злому умыслу стоявшее на девятом этаже.
Генерал может и не силён в дипломатии, обладая достаточно прямым нравом, но нужды народа понимал хорошо. 'Хлеба и зрелищ, – говорил он, – вот чего не хватает здешнему населению.
– Папаша…
Сергей напрягся. Голос прозвучал словно бы у него в голове – тихий, какой‑то потусторонний. Он замер, прислушиваясь.
– Папаша! Сергей Викторович!
Он закрутил головой, не понимая, откуда идёт звук. Покурив и поймав «кайф», он так глубоко ушёл в себя, в свои мысли, что не сразу сообразил, что происходит. А сообразив, поднял голову вверх, к форточке первого этажа. Оттуда на него смотрела медсестричка Инга, молоденькая, с выбившейся из‑под косынки рыжей прядью.
– Сын у вас, Сергей Викторович! – выпалила она, сияя. – Три семьсот, богатырь будет!
Сергей стоял, задрав голову, и молчал. Сын. Вот так. Коротко и ясно. Ждал этого девять месяцев – и всё равно оказался не готов.
– Сын? – переспросил он хрипло, отгоняя вставший перед глазами образ князя Владимира с его обещанием породниться. – Вы уверены?
Девушка за стеклом рассмеялась – звонко, по‑девичьи, – и, как показалось Сергею, покрутила пальцем у виска. После чего он, всё ещё не осознавая случившегося, медленно отошёл, и по‑стариковский, не спеша, опустился на бетонную ступеньку.
Сын значит…