Страница 112 из 232
– Не важно, кто начал. Им – не важно. Константинополь примет ту версию, которая ему выгодна. А наша задача – предложить другую. Такую, в которую они смогут поверить. Или хотя бы сделать вид, что поверили. Здесь всё взаимосвязано. Но для начала, – она обвела взглядом собравшихся, – неплохо бы понять, кого именно мы взяли в плен. Если протоспафарий действительно член императорской семьи, это один разговор. Если просто высокопоставленный чиновник – другой. От этого зависит всё: и тон переговоров, и цена, которую мы сможем запросить. И цена, которую придётся заплатить нам.
Генерал повернулся к Коляну.
– Приведи пленного. Этого, как его… Феофана.
Колян уже поднялся с табуретки, но Лидия Яковлевна остановила его коротким жестом – просто подняла ладонь, и Колян замер.
– Я бы начала с девушки, – сказала она.
Генерал поднял бровь.
– Почему?
– Считайте это женской интуицией, – Лидия Яковлевна чуть улыбнулась уголками губ.
Генерал помолчал, взвешивая, потом кивнул Коляну.
– Действуй. Только глаза ей завяжи, когда потащишь сюда. И людей с собой возьми. Кто знает, что у неё на уме.
Колян кивнул и выскользнул за дверь. В комнате повисла пауза. Вера Степановна, неслышно вошедшая с кухни, предложила ещё чаю и принесла поднос с бутербродами – толстые ломти хлеба, на каждом по кусочку солёной рыбы, сверху колечко лука. Сергей взял один, откусил.
Ждали недолго. Минут через десять дверь отворилась, и первым вошёл Колян. За ним, пригибаясь в проёме, шагнул Цой, следом Магомед, заслонивший собой полдверного проёма. А между ними, мелко перебирая ногами, шла пленница. Голова её была замотана тряпкой – плотно, в несколько слоёв, так что ни глаз, ни ушей не разглядеть.
– Чтобы точно не подсмотрела, – пояснил Колян, перехватив взгляд генерала.
Магомед бережно, но крепко держал Ирину за локоть. Цой закрыл дверь и встал у косяка, скрестив руки на груди. Генерал кивнул.
– Раскутывайте. И стул ей дайте.
Тряпку сняли. Ирина зажмурилась от света, потом медленно, очень медленно открыла глаза и замерла.
Первое, что она увидела, – оклеенные обоями стены. В Константинополе такого не знали. Она повела взглядом дальше и наткнулась на книжный шкаф – высокий, тёмного дерева, со стеклянными дверцами. За стёклами тускло блестели корешки книг. Много книг. Больше, чем она видела за всю жизнь.
Потом её взгляд упал на телевизор. Большой чёрный прямоугольник на тумбочке. Она не знала, что это, но интуитивно чувствовала: вещь не простая. Возможно, алтарь.
Насмотревшись, перевела взгляд на люстру, и её губы дрогнули. Она ничего не сказала, но Сергей видел: страх в её глазах сменился чем‑то иным. Так смотрят на чудо, которого не ждали.
Генерал дал ей несколько секунд освоиться, потом заговорил – медленно, чётко, по‑славянски:
– Мы не причиним тебе вреда, если ты будешь говорить правду. Как твоё имя? Кто ты?
Ирина перевела взгляд на него. Лицо её осталось неподвижным. Она молчала. Генерал повторил вопрос – медленнее, громче. Снова молчание. Она смотрела на него пустыми глазами, и невозможно было понять: не понимает или не хочет понимать.
Тогда со своего места поднялась Лидия Яковлевна. Она вышла вперёд, остановилась в двух шагах от девушки и заговорила по‑гречески.
Сергей слышал похожий говор от купцов, и от Анны знал, что Лидия Яковлевна знает греческий, но думал, что это так – письмена разбирать, не больше. И уж точно не ожидал услышать живую, плавную греческую речь.
Ирина вздрогнула. Её глаза на мгновение расширились. Она не ответила, но что‑то в её лице изменилось.
И тогда она заговорила по‑славянски. Медленно, с акцентом, но совершенно понятно:
– Я – Ирина. Сестра протоспафария Феофилакта. Мы – племянники василевса. Если вы причините нам вред, император сожжёт вашу крепость дотла.
В комнате стало тихо. Генерал медленно перевёл взгляд на Анну, потом на Лидию Яковлевну, и хмыкнул.
– Ну, вот и поговорили.