Девятиэтажка. Трилогия

Близко подходить не стали. Чернов, командовавший на дромоне, опасался сесть на мель – глубина у берега позволяла подойти только драккару, а тяжёлый дромон с его осадкой мог врезаться в песок. Бросили якорь метрах в ста от кромки воды.

С лодками на борту оказалось худо. Часть пробило картечью – из четырёх шлюпок, что висели на корме, две превратились в решето, ещё две утопили сами римляне, когда в панике выбрасывались за борт.

Так что лодки пошли с берега, начав долгую, изнурительную переправу.

Сергей стоял у борта и смотрел, как первые лодки с пленными римлянами уходят к берегу. Этим повезло. Другим нет. Он помнил, как они тонули. Те, кто выбрасывался с галер, – в тяжёлых доспехах, с перевязями, набитыми оружием. Они прыгали в воду и шли ко дну, как камни, только кольчуги блестели в глубине. Он помнил, как горели первые две галеры, – оранжевое пламя на чёрной воде, крики, которые доносились даже после того, как корабли превратились в угли. Да, ему было жаль их. Не без этого. Но жалость эта была особая – такая, какой жалеют замёрзшую в мороз птичку или сбитую машиной собачку. Что‑то шевельнулось внутри и ушло, ничего после себя не оставив. Они пришли убивать, и получили то, за чем пришли.

Темнело. Здесь всегда так – что летом, что зимой. Солнце до последнего висит над степью, море блестит, а потом – раз, и всё. Темнота падает стремительно, без сумерек, как занавес. К тому времени, когда подошла его очередь, на берегу уже зажгли факелы, и их жёлтые огоньки дрожали в чёрной воде, выхватывая из мрака фигуры людей.

Дождавшись, когда «его» лодка ткнулась носом в мокрый песок, он сошёл, радуясь, что под ногами наконец‑то твёрдая земля. Да, походы в море, да еще такие, безусловно, история интересная, но только ступив на берег понимаешь как хорошо когда под тобой ничего не качается.

Воспользовавшись сгустившимися сумерками, Сергей обошёл стороной кучку встречающих во главе с генералом. Докладчиков и без него хватало: Тот же Бородин уже стоял перед Максимовым, подсвеченный факелом, и что‑то докладывал, тыча рукой в сторону дромона. Рядом Дронов, и даже Колян приобщился к генеральскому обществу. Сергей усмехнулся и молча двинулся вверх по тропе.

Поднялся на второй этаж, заглянул в их временную квартиру. Анна сидела у окна, завернувшись в плед, и при свете масляной лампы что‑то читала. Увидев его, отложила книгу.

– Живой?

– Живой.

Он шагнул к ней, присел на корточки, положил ладонь на живот. Тот был тёплым, тугим, и под рукой едва заметно толкнулось.

– Иди собирайся, – сказал он. – Сегодня тепло, дома заночуем.

Анна вскинула бровь, но спрашивать не стала. Поднялась, собрала какие‑то вещи, накинула куртку.

В квартире было холодно, но не промозгло. Вечер стоял на удивление тёплым, градусов двенадцать, не меньше. Сергей закрыл шторы, – соблюдая принятую с недавних пор светомаскировку. Потом зажёг свечу, закинул щепок в жестяную печку, разжег, поставил чайник.

Анна села на диван, поджала ноги, укуталась в плед.

– Рассказывай.

И он рассказал. Про то как заметили парус на горизонте, про галеры, про манёвр Бородина, про грохот пушки и вой картечи. Про то, как римляне прыгали за борт, как горели их корабли. Про абордаж, про тела на палубе, про прикованных к банкам людей с пустыми глазами. Про Феофилакта и Ирину, которых вывели из трюма, и про то, как посол василевса просил пощады.

Анна слушала молча, не перебивая. Только пальцы её, лежавшие на пледе, чуть заметно сжимались в такт особенно страшным деталям.

В ту ночь они так и не уснули. Анна, пока он был в море, провалялась весь день, поэтому спать не хотела. Сергей же перебрал впечатлений, и мозг никак не решался дать команду на отбой.

И уже утром, едва посерело, он поднялся на крышу, где Дежурили двое молодых гражданских.

Один – Валера, дневысокий, жилистый, с вечно хмурым лицом. Он оказался неплохим плотником и помогал переделывать драккар. Второй – Юра, молчаливый здоровяк, в свободное от дежурств время пропадавший в кузне.

Валера бродил вдоль парапета с карабином за спиной, когда Сергей выбрался из люка. Юра спал в сторожке, свернувшись на лавке и накрывшись тулупом.

– Здорово, – кивнул Сергей.

– Здравия желаю, – буркнул Валера без особой приветливости. Видно было, что смена подходила к концу и он устал.

Сергей подошёл к парапету и посмотрел вниз. Лагерь уже просыпался. У частокола разводили костры, от вышек поднимались дымки. На берегу, у самой воды, уже собирался народ – рыбаки, ополченцы, несколько человек из девятиэтажки. Генерал стоял на обрыве, рядом с ним топтались Бородин и Петров, словно и не уходили.

Надо было идти вниз, включаться в работу, но Сергей вдруг захотел спать. Вот так внезапно, словно рубильник выключили. Организм, державшийся на адреналине, взял своё.

Он успел только дойти до сторожки, толкнуть дверь и, шагнув внутрь, растолкать Юру, чтобы буквально свалиться на его место.