Страница 80 из 95
После этого вальса оркестр заиграл другие мелодии, тоже танцевальные. Правда, танцевать кадриль и я, и тётя Юлия не стали. У меня самочувствие всё же оставляло желать лучшего, так и возраст не подходил. Мальчикам кадриль со взрослыми женщинами не положен! Ладно, что вальс потанцевал, так как бы и со своими сёстрами, так что, всё как положено. С сёстрами можно. А тётя как бы не захотела отделяться от «коллектива». Потому что многие легионеры этот танец не знали, так и правила танца нас не совсем устраивали. Так и из прочих гостей на кадриль решились не так много пар. Всё же на балу и дворян было не так много.
После этого Пётр Петрович вспомнил, что вечер посвящён русским воинам, сейчас сражающимся с османами. И тут к месту пришлись «Офицерский романс» и «Романс о гусарах». Первую песню спел, и неплохо, солист оркестра, всё тот же Янковский. А вот вторую исполнила тётя Юлия. И после её последних слов «Засыпал снег…» зал откровенно замер. Так пронзительно получилось!
— Спасибо, баронесса! Спасибо, князь Борис! — обратился ко мне взволнованный корнет Раевский. — Мы тоже неистово неслись на осман в такой кавалерийской атаке в Садинском сражении. И многие наши товарищи там простились с жизнью. Хотя, князь, Вы же и сами насмерть стояли под Плевной!
— Да, корнет. Извините, пожалуйста, я и сейчас не могу забыть рывки наших эскадронов на осман в Гривице — гусар барона Дельгаузена из девятого Киевского полка, и вместо с пехотными ротами поручиков Долгова и Шумилова, и кавказцев ротмистра Чарджиева из второго Кубанского казачьего полка. Как они яростно неслись! Но сломили осман и заставили сдаться. А легион, сводная рота пехоты и батарея сотника Лисицына обороняли высоту 250, и на нас шли батальон осман и три эскадрона башибузуков. Но гусары, казаки, кавказцы и пехотинцы сломили осман раньше. Так что, мы тоже понесли потери, но многие остались в живых.
— Я читал газеты, князь Борис. Там написано, что легион сражался против осман весьма достойно.
— Да, корнет. На личном счету Амины и Асии не менее пятнадцати осман. У Божены и Деницы было около двадцати. У Бьянки и больше двадцати. И другие легионеры сражались достойно. Что делать, и нам пришлось постараться…
После моих слов у многих гостей, слышавших наш разговор, глаза как бы увеличились в размерах. А что они хотели? Ведь эти милые барышни видели смерть и не дрогнули. Может, кому-то и не понравится, что они воевали, но меня этим не удивить и смутить. У меня появятся хорошие сёстры — такие, что мне и надо!
Но бал продолжился. На этот раз Пётр Петрович объявил вальс, и тоже «моё» сочинение, конечно, «Одесский вальс». На этот раз я пригласил на танец уже Амину. Пусть гусар отдохнёт.
— Борис, спасибо! Ты лучший брат на свете! А Смеяна убили! Он бросился защищать папу и маму. И черкес его тут же зарубил. Папу застрелили. А мама сама вонзила в себя кинжал. И в конце убили и Лалису. Ей было лишь десять лет. Она попыталась убежать, и её застрелили в спину. А нас забрали с собой. Но надругаться и убить не успели. Хорошо, что вы успели нас спасти!
Да, девушка сильно расчувствовалась. Такие подробности она мне не рассказывала. Но я и не интересовался. Знал, что её родных убили, и всё. Жаль, но дела легиона закрутили без остатка на чувства. Тем более, успел и зачерстветь. Я осторожно покружил её по залу. Ну, как раз потанцуем, и она успокоится.
— Ничего, Амина, всё будет хорошо. Вы все будете со мной. А дома нас встретят тётя Арина и моя сестра Александра. Ей тоже восемнадцать лет. Она и хорошенькая, как вы, и добрая. И, знаешь, нам надо сделать множество дел! Никак не успеваю!
— Ну, Борис, мы все будем твоими верными помощницами!