Страница 38 из 95
— Конечно, друзья, будет. Думаю, что уже в следующем году Болгария получит независимость! Его Величество Александр Второй не зря же решил помочь болгарам. Мы обязательно победим! Но за победу надо сражаться! И за своё место под солнцем! Покажете себя, Болгария вас оценит. Ваш подвиг останется в веках!
* * *
После посещения раненных тётя Юлия, хоть я решил немного заняться сочинением музыки, силком отправила меня отдыхать.
— Борис, ты и сам не лучше Стояна Димитрова выглядишь. Ему хоть двадцать лет, а тебе лишь тринадцать. Тебе есть и спать больше надо. Тем более, Драко и Асен вполне неплохо справляются. И Коста у тебя шустрый. Но у него Аркадий в друзьях. Хороших помощников ты себе подобрал. Так что, отдыхай!
Конечно, пошёл. Хотя, сначала я написал письмо Дмитрию и сообщил ему, что у нас всё терпимо, и рассказал о шагах, что будут предприняты нами в Одессе. Аркадий взялся доставить его к нему в Систово по своим каналам. Хотя, он и сам уже написал Дмитрию. Чужие не должны были знать о наших делах.
А после я сразу же заснул. Явно и устал, но и на поправку шёл. Уже почти ничего не болело.
Но долго спать мне, похоже, всё-таки не дали. Сама тётя Юлия и нежданно разбудила. Хотя, вполне успел отдохнуть.
— Тут, Борис, один интересный человек пришёл. Примешь?
Судя по виду тёти, хоть и не знал, кто, придётся принять. Явно по мою душу явился кто-то из её знакомых.
— Э, тётя Юлия, а кто? Наверное, Даниил Милославович? Я его приглашал. Он вместе с моим отцом в Крыму, на Альме воевал. Хотел послушать и записать его воспоминания.
— Нет, Борис, это Пётр Петрович Сокальский, Глава Одесского музыкального Общества, и сам хороший композитор. Он, между прочим, и в Санкт-Петербурге, в консерватории, учился и хорошо знает твоих наставников.
Ну, Фёдора Осиповича Лещетицского, и что ни есть профессора консерватории, или Александра Порфирьевича Бородина и Модеста Петровича Мусоргского, знаменитых композиторов, в Российской империи и мире многие, и хорошо, знали. Теперь и обо мне, можно сказать, их ученике, весь мир слышал. Но я и сам немного слышал о Петре Петровиче, так и память Бурлака выдала, что он являлся довольно известным композитором, но позже почему-то названным украинским. Так что, у меня сразу же возникло к нему некоторое предубеждение. Но сейчас ещё никакой Украины не существовало.
— Э, тётя Юлия, я слышал о Петре Петровиче, но лишь мельком, в разговорах наставников. Ещё у Абрама Самуиловича несколько раз его упоминали. Но с его работами, к сожалению, не знаком.
— Я тоже, Борис, не знакома. Но человек интересный. Его вся Одесса знает. Он являлся редактором «Одесского въстника» и в прошлые годы ездил военным корреспондентом газеты в Болгарию. И ещё Пётр Петрович принимает участие в работе Одесского театра. Жаль, что его здание сгорело четыре года назад, а новое ещё не достроили. И сейчас оркестр театра время от времени выступает в здании биржи, что стоит на Думской площади. Думаю, что ты его всё же видел? — Тут я кивнул. Да, вместе с Демьяном и Николаем, когда знакомились с городом и его достопримечательности, как раз мимо него проходили. — Там есть Белый и Розовые залы. И балы там часто проводят. Правда, я там никогда не была. Нас из института никуда не выпускали. Ну, и возрастом ещё не подходила.
Ну, балы — это розовая мечта всех хорошеньких женщин. Раз так, то и нам надо устроить свой бал, и именно для тёти Юлии! Само собой, как раз в Розовом зале биржи!