Страница 32 из 95
Далее уже тётя подключилась к работе с портным. Да, я сильно подустал, и меня после перевязки и лёгкого перекуса чуть ли не силком уложили в постель. Что делать, и так начал нарушать режим, но это может плохо сказаться на лечении. Хотя, у меня организм молодой, и некоторые свои тайны имеются, так что, поправлюсь.
А тётя Юлия и мои помощники и помощницы, конечно, и сам портной, занялись мерками. Пусть поработают. А я заснул и поздно вечером ненадолго проснулся. Точнее, тётя и разбудила. Да, решила меня покормить лёгким ужином и напоить простоквашой.
— Всё, Борис, всех перемерили. Однако, интересная одежда получается. Хотя, это же ты всю одежду нового фасона, что шьют и у Юсуповых, придумал? Да, и поверить трудно, но теперь имя князей Куракиных у многих на слуху. Хотя, говорят, что и князь Александр любил одеваться и слыл и знатоком одежды, и чудаком.
Тут я улыбнулся.
— Ещё он, тётя Юлия, имел кличку «бриллиантовый князь». Во Франции, в Париже, попал под пожар, чуть не погиб, но именно из-за бриллиантов французские бандиты хотели его ограбить и вытащили из развалин. А то бы наверняка погиб.
Тут и тётя Юлия рассмеялась:
— Да, Борис, и я слышала об этой истории. Но ты бриллиантов не имеешь и явно к ним равнодушен?
— Так я, тётя Юлия, солдат, и моё сердце глухо к бриллиантам. Разве что если кого пограбить на поле боя, к примеру, турок. Но это всё же законная добыча, так они и сами ограбили другие народы.
Тут тётя вообще залилась колокольным смехом:
— Ну, ты и сказал, Борис! Но ведь бриллианты придётся дарить. Уж Арине Васильевне или Александре однозначно. Слышала, что твоя сестра хорошенькая и сильно похожа на немецкую бабушку. А про тебя говорили, что сразу же бросается в глаза схожесть с Ариной Васильевной. Значит, многое перенял от мамы. А когда подрастёшь, то придётся дарить бриллианты невесте и жене. Но уже сейчас надо готовить приданное для своих помощниц. У них никого не осталось, и они надеются, что ты их не бросишь.
Да, тут уже начался серьёзный разговор!
— Не брошу, тётя Юлия. Я попрошу маму Арину оформить над ними опекунство, а их признаю своими сёстрами.
И тут тётя Юлия меня удивила:
— А можно и мне оформить над кем-нибудь из них опекунство? Мне давно хотелось взять на воспитание сироток, но не успела. А тут твои помощницы, и все воевали с турками. Как-то не то будет их бросить. Если можно, Борис, то я не против взять опекунство над Зорой и Радкой. Мне они понравились. Да, и пусть они по-прежнему останутся и твоими помощницами. Потому что обучатся у тебя много чему полезному. Никто лучше их не обучит.
Да, мне были лестны слова тёти Юлии. Тронули. И отказывать ей я не собирался. У неё не было своих детей. Конечно, можно было взять и своих, российских сирот, но и боевых товарищей нельзя было бросить. А позже и российских сироток возьмёт.
— Конечно, согласен, тётя Юлия. И, да, я считаю и Вас членом нашей семьи. Хорошо, что мы с Вами встретились!
А далее мы с тётей, хоть время было и позднее, занялись сочинением музыки. Надо было подобрать хоть что-то для Демьяна и Николая. Чтобы они смогли сыграть мелодию на гитаре, а то и спеть песню. И тут мне на память пришли «Грёзы». Когла мы записали и ноты, и аккорды к гитаре, и слова, и тётя Юлия попробовала спеть песню, она просто сказала:
— Борис, то, что надо!
А для неё самой я подобрал «Романс Настеньки», да, о военных с широкими шинелями, конечно, гусарах. Когда тётя спела и эту песню, уже «Романс о гусарах», она опять просто сказала:
— Спасибо, Борис. Тоже то, что надо!
И она сама была рада, и я тоже. Можно сказать, что мы хорошо поработали. И я лёг спать и заснул крепко-крепко, словно у меня ничего не болело. Хотя, на самом деле, на время перестало…