Страница 3 из 95
Глава 01
* * *
Глава 01.
Буду жить!
— Сыночек, родимый, держись! Не умирай! Живи!
Бедная моя мама Софья, вся измученная, держала меня за руку и шептала эти слова. А ещё она неистово молилась.
И, конечно, я просто сказал в ответ:
— Буду, мама! Можешь на меня положиться!
И тут же проснулся, точнее, очнулся. Правда, ещё ничего не понял, так как заметил над собой лишь смутный силуэт, похоже, женский. Наверное, мама? Хотя, память мне тут же, хотя, немного и смутно, выдала, что мама Софья у меня умерла ещё в то время, когда мне было лишь шесть лет. Значит, это тётя Арина, её младшая сестра. Хотя, тоже мама — далее это уже она меня растила.
Но мне было сильно плохо! У меня болело всё тело, и голова гудела! И мне было жарко. Но что-то делать, хотя бы пошевелиться, у меня не хватило сил. И ещё сильно хотелось пить.
— Мама, пить хочу, но пока сам не могу. Сил вообще нет, — как бы пожаловался я. — Но ты не переживай — я всё равно поправлюсь и встану на ноги! Вот увидишь! Честное слово!
Да, меня всё ещё продолжало мутить, поэтому я так и не понял, кто передо мной. Ну, не важно — тут же маленькая кружечка, надо же, со сладким и вкусным чаем, хотя, лишь чуть теплёньким, появилась перед моим ртом, и я смог сделать несколько маленьких глотков. Так мне много и не надо было. И ещё мне на лоб легло что-то сильно мокрое и холодноватое, и я почувствовал облегчение. Мне стало хорошо, и я вдруг, да, опять, отрубился. Но, что делать, пока у меня не нашлось сил сопротивляться. Но я был уверен, что, всё, буду жить. Тем более, что мама Арина тут и опять ухаживает за мною.
Во второй раз я уже точно не очнулся, а просто проснулся. Да, так же болело всё тело, но такого жара, как в прошлый раз, не было, и меня нисколько не мутило, и голова у меня не кружилась. Правда, хотелось и пить, а ещё и есть. Но по нужде не тянуло.
И глаза у меня открылись. Правда, я увидел перед собой не лицо мамы Софьи и не тёти Арины, а незнакомой мне женщины лет сорока, одетой в форму сестры милосердия. Конечно, у нас в Плевне их не было, зато в Бухаресте, у железнодорожного вокзала, видел нескольких русских сестёр. Правда, там больше мелькали местные румынки, и часть из них являлась и женщинами низкой социальной ответственности. Конечно, сестра имела вполне измученный вид, но всё равно видно было, что она красива и не из простых людей. Ну, да, явно дворянка, может, и аристократка какая.
И на мой вопросительный взгляд женщина сразу же ответила:
— Ты, Борис, меня, конечно, никогда не видел, но, может, обо мне всё же слышал? Я баронесса Юлия Петровна Вревская, вдова барона, генерала-лейтенанта Ипполита Александровича Вревского. Мой муж погиб на Кавказе ещё двадцать лет назад.
Тут я её узнал, то есть, не только вспомнил, но память Бурлака как бы выдала и её портрет, хоть и довольно расплывчатый. Да, он отчего-то интересовался её судьбой, и его знания сохранились. И тут мне стукнуло в голову, что и эта милая и замечательная женщина скоро может запросто заразиться болезнями и умереть. И ещё она, по понятиям и нынешнего времени, и будущего, приходилась мне, хоть какой, но родственницей. Ведь барон Ипполит Вревский был внебрачным сыном моего официального деда, князя Александра Борисовича Куракина. Хотя, их у него было как бы семь или восемь десятков, но все от женщин низкого положения, в большинстве от его же крепостных крестьянок, оттого они подобающее положение в дворянском обществе занять не могли. Правда, часть из них дед всё же смог сделать баронами Вревскими и Сердобиными. А вот мой отец Павел, хоть как, но считался официальным сыном князя Бориса, и это я унаследовал от него, правда, лишь титул. Ну, ещё имение в Киреше, уже полученное моими бабушкой Агнессой и отцом. И больше ничего! А всё имущество деда досталось его родственникам, в том числе и внебрачным детям. Но это меня сейчас нисколько не волновало. Если выживу, меня могла ждать вполне нормальная жизнь. И сам мог спокойно нажить достаточные для себя богатства. У меня в памяти хранились такие знания, что им просто цены не имелось. Но было и опасно ими владеть.
Само собой, я и сам порой и немного следил за светскими сплетнями и знал, что баронесса Юлия долгое время, хотя, лет семь назад, и в течение десяти лет, являлась фрейлиной императрицы Марии Александровны. Но, судя по сплетням, из-за возможной связи её старшей сестры Натальи, тоже являвшейся фрейлиной, с самим императором Александром Вторым, но всё же до его связи с княжной Екатериной Долгоруковой, она как бы попала в опалу. Мало того, слышал, что муж Натальи Николай, и как раз сын барона Ипполита от какой-то черкешенки, её стараниями получивший титул барона и богатое наследство, как бы прыгнул с моста в воду и, конечно, утонул. Он как бы мучился из-за неверности своей жены и решил покончить с жизнью таким странным образом.
Если честно, мне были непонятны такие страдания. Я не стал бы жить с неверной женой, согрешившей хоть с Папой Римским, и сразу же подал бы на развод. Конечно, сейчас в Российской империи было тяжело получить развод, почти невозможно, но это меня бы не остановило. И вряд ли император Александр Второй силком таскал разных красавиц в свою постель? Они сами, из-за разных соблазнов и благ, ложились с ним. Да, и тяжело было отказать ему. Но даже император не имеет права посягать на честь жён своих подданных!
Да, много в жизни непонятного! Чтобы из-за женщины с низкой социальной ответственностью наложить на себя руки? Избави боже! Вон князь Сергей Трубецкой, хоть император Николай Первый и заставил его жениться на одной из своих любовниц или «васильков», беременной княжне Екатерине Мусиной-Пушкиной, отказался с ней жить. Пусть он позже был сослан на Кавказ на войну с горцами, но постарался сохранить свою честь. Правда, князь и сам был не самого лучшего поведения… А я, само собой, не собирался уподобиться ему. Жизнь прекрасна, и на мой век хватит и женщин, и найдётся и та, кто будет мне верной и достойной подругой и матерью нашим детям.