Страница 37 из 46
Виктор остался стоять на крыльце. Сквозь деревянную обшивку он отчетливо слышал прерывистое, тяжелое дыхание друга. Рука потянулась постучать, но так и замерла в воздухе. Витя понял, что лимит доверия исчерпан полностью.
— Гриш... — негромко, почти шепотом позвал он, прислонившись к косяку. — Я не хотел тебе зла. Честное слово. Ты же знаешь, я всегда за тебя горой... Я всё равно всё исправлю, слышишь?
За дверью ответом ему была лишь глухая, мертвая тишина.
Григорий остался стоять в темной прихожей. Он прислонился спиной к бревенчатой стене и медленно сполз по ней на пол. Сел, обхватив колени руками, и тупо уставился в половицу. Из-за двери еще доносились приглушенные оправдания Витьки, его сбивчивые обещания всё уладить.
Но Гриша уже не вслушивался в этот шум. Он думал о том, как легко и в одночасье можно лишиться абсолютно всего, что составляло твою жизнь. Любимая женщина, с которой он только-только узнал, что такое настоящее счастье. И лучший друг, который в миг превратился в бывшего. Двадцать лет преданной мужской дружбы — коту под хвост.
То, что Витька сошелся с Танькой... Гриша не был против. К бывшей жене у него давно не осталось ничего, кроме легкого недоумения. Пусть бы они хоть с местным козлом на пару жили. Но то, что лучший друг скрывал это за его спиной, — ранило наотмашь. А то, что Витя сдал Таньке все карты про Вику и участок... Это было самым настоящим предательством. Настоящие друзья так не поступают. Не после армии, не после двадцати лет общего пути.
А его «помощь»? Пусть засунет её себе в кобуру. Гриша сам во всем разберется. Или не разберется вовсе.
Он сидел на полу в полумраке коридора, чувствуя, как мысли путаются, а в голове воцаряется звенящий вакуум.
Вскоре на улице послышался натужный рев мотора уазика. Витя уехал.
Григорий с трудом поднялся, дошел до кухни, взял с дивана брошенный телефон. Пальцы зависли над Викиным контактом. Ему безумно хотелось набрать её номер, написать хотя бы несколько слов. Но что он мог ей сказать? Прости? Он это уже говорил. Что любит её больше жизни? Она теперь решит, что это очередная часть его хитроумного плана по захвату земли.
С тихим рыком он отбросил мобильный обратно на диван и снова опустился на пол прихожей, пряча лицо в ладонях.
В это же время Вика сидела на своей маленькой кухне и, не мигая, смотрела на экран телефона.
Она уже написала Максиму свое окончательное согласие. Пальцы сами отстучали короткое подтверждение. А следом, поддаваясь какому-то злому, отчаянному порыву, она отправила еще одно сообщение:
Вика:«Хочу куда-нибудь на море. И как можно быстрее. Подальше отсюда».
Она заблокировала экран и положила телефон на стол. В груди было холодно, пусто и мертво. Вика повернула голову к окну, рассеянно глядя на Гришин пустой двор, на покосившийся забор, через который они так легко бегали друг к другу, на белых коз, лениво бродящих среди сорной травы.
Всё это стало ей родным. Каждая травинка, этот глупый деревенский воздух, этот суровый сыровар. Но теперь нужно было уезжать.
Она бежала назад, в привычную московскую ложь, просто потому, что местная правда оказалась слишком болезненной. И Вика совершенно не представляла, как ей жить с этой пустотой дальше.