Страница 30 из 46
Вика пренебрежительно фыркнула, смерив капитана уничтожающим взглядом, и резким шагом направилась к своим воротам, даже не удостоив Григория прощальным поцелуем. Через минуту ее машина, взметнув облако кышевской пыли, умчалась в сторону трассы на город.
Григорий тоскливо смотрел вслед тающему шлейфу пыли. Внутри все сжималось от нехорошего предчувствия. Его лучший друг и его женщина ладили примерно так же, как кошка с работающим пылесосом. Атмосфера была такой густой, что ее можно было резать тесаком.
— Ну и зачем ты зубы скалишь? — мрачно спросил он Виктора.
— А она чего закидывает? — огрызнулся мент, потирая переносицу. — Я ему, понимаешь, личную жизнь устраиваю, а она на меня как на бензоколонку при пожаре смотрит. Подозревает она меня, Гриня. Насквозь видит.
— Да ничего она не знает.
— Да по глазам вижу! Ладно, — Виктор тяжело поднялся со скамьи, одергивая китель. — Поеду я. Дел невпроворот. А ты над моими словами подумай. Запомни, Кузнецов: шило в мешке не утаишь. Правда — она как весенний навоз, все равно наружу вылезет.
Участковый сел в уазик и укатил, оставив фермера в полном одиночестве. Григорий сидел в пустой беседке, подперев голову кулаками. Мысли путались, голова гудела от этого клубка секретов, недомолвок и мужской гордости.
И в этот момент на сельской дороге снова послышался шум мотора. Но звук был совсем другим — не дребезжание отечественного автопрома Вики или Витьки, а утробный, рокот мощного дорогого двигателя.
Григорий поднял голову и замер. Сердце пропустило тяжелый удар, а затем бешено заколотилось где-то в горле. Из-за поворота медленно, плавно, словно инопланетный корабль, выплыл огромный черный внедорожник. Эту машину Гриша видел всего несколько раз в жизни, во время тяжелых судов в городе.
Глянцевый монстр остановился точнехонько у его калитки.
Передняя дверь медленно открылась. Из салона, обдав деревенский воздух ароматом удушающе-дорогого парфюма, грациозно выбралась женщина. Высокая, безупречно холеная, в безукоризненном белом брючном костюме и на умопомрачительных шпильках, которые моментально утонули в кышевской грязи.
Она брезгливо поморщилась, глядя на свои туфли, затем изящным жестом сняла огромные солнцезащитные очки и, заметив застывшего в беседке фермера, победно, хищно улыбнулась.
— Гришенька, — пропела она, направляясь к калитке покачивающейся походкой манекенщицы. — Привет, дорогой. Ну что, скучал по мне?
Григорий смотрел на нее и чувствовал, как немеют губы. На пороге его дома стояла Таня. Его бывшая жена.