Страница 28 из 46
Вика почувствовала, как внутри начинает закипать легкое раздражение. Она весь день пласталась на кухне, воевала с духовкой, наряжалась, а этот медведь сидит и двух слов связать не может! Она уже открыла рот, чтобы колко заметить, что свидание можно считать оконченным, как вдруг... в доме с громким щелчком погас свет.
Комната мгновенно погрузилась во тьму. Лишь две свечи на столе давали слабый, подрагивающий отблеск. Вика вздрогнула, по спине пробежал внезапный холодок.
— Ой... — невольно прошептала она. — Кажется, мое ночное привидение вернулось за реваншем.
Григорий тихо, низко усмехнулся:
— Нет. Это всего лишь старые пробки выбило.
Он поднялся из-за стола и направился в коридор. Вика, не раздумывая ни секунды, бросилась следом, шурша шелком платья. Оставаться одной в темной комнате ей совершенно не улыбалось.
Григорий открыл дверцу щитка, подсветил себе фонариком телефона и начал осторожно копаться в хитросплетениях старых проводов.
— Ну что там? — спросила Вика, робко стоя у него за спиной и несмело придерживая его за локоть. От него пахло теплом, деревом и тем самым одеколоном, и этот запах странно успокаивал.
— Автомат выбило, — констатировал Григорий, поворачиваясь к ней. В полумраке прихожей его лицо казалось резким, суровым, но глаза светились удивительной мягкостью. — Но там похоже фаза подгорела. Нужно новый покупать в райцентре. Сегодня я тут ничего не сделаю, опасно.
— И что мне теперь делать? — тихо спросила Вика, глядя на него снизу вверх. — Оставаться наедине с чердачными монстрами?
Григорий сделал к ней шаг, почти вплотную. Его огромная ладонь аккуратно легла на деревянный косяк над ее головой.
— Нет, — негромко, с легкой хрипотцой ответил он. — Можешь остаться со мной. У меня свет есть.
Сердце Вики сделало кульбит и заколотилось где-то в горле.
— Ну, я даже не знаю, — включила она свою привычную столичную иронию, пытаясь скрыть волнение. — Надо подумать, кого из вас выбрать. Ты или привидение... У него хотя бы жилищных претензий ко мне нет.
Григорий посмотрел на нее серьезно, без тени улыбки. Он явно не настроен был сейчас шутить. Он ждал. Ждал ее настоящего, честного ответа.
И Вика поняла, что время игр кончилось.
Она сделала последний шаг вперед, сокращая те несколько сантиметров, что их разделяли, подняла руки и обхватила его лицо, утопая пальцами в жесткой бороде. И поцеловала его сама.
Григорий на секунду замер, словно не поверив в происходящее. А в следующий миг его мощные руки перехватили ее за талию, прижимая к себе так крепко, что у Вики перехватило дыхание. Он отвечал на поцелуй с такой накопившейся, неистовой нежностью, будто ждал этого всю свою жизнь. В темноте старой прихожей, под тихий шелест июльского ветра за окном, в этой глухой деревушке с нелепым названием Кыш, всё вдруг встало на свои места.
Она неохотно оторвалась от его губ, тяжело дыша, и прошептала:
— Это было «да».
— Что «да»? — глухо переспросил он, не выпуская ее из объятий.
— Я выбираю тебя, — улыбнулась Вика в темноте. — А не привидение.
Григорий впервые за вечер рассмеялся — легко, свободно и счастливо. Он ничего не стал говорить. Вместо этого он снова наклонился и поцеловал ее, окончательно стирая все границы между ними.
— Ты не представляешь, как долго я этого ждал, — прошептал он ей в губы.
Они еще немного постояли в темноте прихожей, просто обнявшись. Вика чувствовала, как под ее ладонью сильно и ровно бьется его сердце. Все ее страхи, сомнения, городской цинизм — всё это таяло и уходило. Было только это мгновение. И оно было правильным.
— Гриш, — тихо спросила она, глядя на его силуэт. — Ты... останешься сегодня?
Он внимательно посмотрел ей в глаза:
— Ты уверена, Вика?
— Абсолютно, — твердо ответила она. — Привидение подождет.
— Тогда остаюсь, — улыбнулся фермер. — Но только с одним условием. Завтра утром мы первым делом едем в город за новым автоматом для щитка. Хозяйство должно быть исправным.
Вика тихо рассмеялась:
— Обещаю.
Они вернулись в комнату к столу, где лениво догорали две свечи. Ужин давно остыл, но им обоим было уже абсолютно всё равно. Они сели на диван рядом, Григорий переплел свои широкие пальцы с её тонкой ладонью.
— Гриш, — нарушила тишину Вика, глядя на пламя свечи. — Я хочу тебе кое-что сказать. Важное.
— Я слушаю, — он повернулся к ней.
Она помолчала секунду, собираясь с духом, а потом тихо, но уверенно произнесла:
— Я хочу остаться здесь. В Кыше. С тобой.
Григорий промолчал, но его хватка на ее ладони стала еще крепче. В его душе сейчас бушевал целый шквал эмоций, а страх потерять ее наконец-то отступил, уступая место оглушительному облегчению.
— Вика... — глухо произнес он. — Ты даже не представляешь, что сейчас для меня сделала.
— Представляю, — мягко улыбнулась она, прижимаясь к его плечу.
На секунду ей показалось, что вот оно — абсолютное, выстраданное счастье. Но где-то на задворках мыслей шевельнулся легкий укол совести. Вика еще не успела рассказать ему о своем главном сюрпризе — о подписанных у риелтора документах на землю. Она решила сделать это завтра, когда в доме снова загорится свет.
Она еще не знала, какую бурю вызовет этот подарок.