Страница 26 из 46
На пороге стоял Григорий. Всё в тех же стоптанных сапогах, плечистый, огромный, заслоняющий собой солнце. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, держал книгу.
— Вот, — хрипло выдав заготовленную фразу, Гриша протянул ей томик. — Нашел на пляже тогда. Ну, когда ты от этих... нудистов бежала. Подумал... лежит в песке, мокнет. Тебе, наверное, нужная вещь. Ты ж читать любишь.
Вика опустила взгляд на обложку и почувствовала, как перехватило горло. Это была ее московская книга по психологии с кричащим названием:«Как прийти в себя после расставания: 30 шагов к новой жизни» . Обложка была аккуратно протерта от речного песка, а замятые уголки расправлены огромными, мозолистыми пальцами фермера.
— Гриша... — ее голос дрогнул, а к глазам мгновенно подступили горячие слезы. — Ты... ты все это время ее хранил?
— Ну да, — он смущенно переступил с ноги на ногу, не понимая ее реакции. — Думал отдать, да всё случая не было. Ладно, я пойду. Там козы... загон чистить надо.
— Спасибо тебе, — тихо сказала она. — Это... это лучший подарок.
Григорий несмело улыбнулся, резко развернулся и почти бегом двинулся к своей меже, пряча пылающее лицо.
А Вика так и осталась стоять в дверях, прижимая книгу к сердцу. Знак. Это был самый чистый, самый честный знак на свете. Человек, который хочет тебя обмануть, не станет бережно вычищать песчинки с глупой книжки. Он не будет помнить такие мелочи.
Она вернулась на кухню, села на стул и провела пальцами по глянцевым буквам. Книга открылась сама — на замятой странице, которую она читала в свой самый первый, тяжелый день в Кыше. Строчки за заглавным шрифтом гласили:
«Самое сложное после предательства — заново научиться доверять. Страх шепчет нам, что за любой заботой кроется обман. Но закрывая сердце от боли, мы закрываем его и для счастья. Иногда нужно просто рискнуть и поверить тому, кто рядом» .
Вика подняла глаза и посмотрела в окно. Там, за сломанным штакетником, на своем крыльце стоял Григорий. Он смотрел в сторону ее дома, огромный и одинокий, и в лучах утреннего солнца его фигура казалась нерушимой.
— Спасибо, пап, — тихо улыбнулась Вика, вытирая со щеки случайную слезу. — Я поняла. Он тот самый.