Недосягаемый

ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

ШЕЙМУС

Надо отдать зое должное: когда я нажимаю на спусковой крючок, она даже не вздрагивает.

Я знал, что это лишь вопрос времени. Рано или поздно мне пришлось бы разобраться с гнилью. Среди моих людей, словно стервятники, кружили шепот и слухи, и я ни на секунду не верил, что в том баре в России сумел вычистить всех предателей.

И когда я поговорил с отцом, ему не потребовалось говорить много. Лишь подтвердить то, что я уже чувствовал нутром.

Шептались, что я совершил ошибку.

Что брак с Зоей — проявление слабости.

А кто так считал?

Сторонники Брансона.

Старая гвардия, которая предпочитает власть прошлого шагу в будущее. Подозреваю, он заручился их преданностью с помощью пустых обещаний или угроз их семьям.

Вражда между мной и Брансоном — не то, к чему я относился легкомысленно. Я ни с кем не делился подробностями.

Ни с кем, кроме отца.

И до сих пор даже он склонялся на сторону Брансона.

Но все изменится.

Через несколько дней, когда правда выйдет наружу, все изменится.

Поэтому, когда я заставил каждого мужчину в комнате встать и увидел, как их взгляды скользнули к Зое — женщине, которую я короновал своей королевой, — я понял.

Точно понял, кто меня предал.

Я не колебался. Нажал на спуск с легкостью человека, который уже делал это раньше.

Который знает, когда правосудие должно быть быстрым.

Другая женщина закричала бы.

В ужасе выбежала бы из комнаты.

Но не моя малышка.

Нет, не моя прекрасная, храбрая малышка. Она осталась рядом со мной — прямая, как стрела, с острым, расчетливым взглядом. Да, она добрая. Иногда нежная.

Но под мягкой оболочкой скрывается стальной стержень.

Именно это я в ней люблю.

Вернемся к делу.

Ах да.

Знакомства.

Я указываю налево.

— С Эшлендом ты уже знакома, любимая, — говорю я. — Мой двоюродный брат.

Рядом с Эшлендом сидит Лоркан, сын Нолана. У него такие же темно-русые волосы и пронзительные голубые глаза, как у кузена. Такое же худощавое телосложение и беспокойная энергия: постоянно осматривается, постоянно что-то просчитывает.

— А это Кавин, мой брат. Он был бы сегодня за ужином, если бы не пришлось заниматься делами.

Сплошные мускулы. Телосложение отца и глаза матери. В нем живет тихая сила, которой незачем красоваться.

— Кавин ведет оружейные дела в Белфасте. Чертовски предан нашей семье.

Возможно, он считает Зою угрозой ирландскому наследию.

Это тоже изменится.

— Дэйр, — произношу я, кивая самому молодому за столом.

Двадцать пять лет. Безрассудный. С костяшками в шрамах и язвительным языком. С тех пор как научился ходить, он смотрел на меня снизу вверх.

Он выполнит любую мою просьбу.

— А теперь, — холодно говорю я, — какого хрена вы вытащили меня из постели посреди гребаной ночи?

Я вошел на склад прямо посреди совещания, на которое меня вызвал Эшленд.

Кивком указываю на остывающее тело на полу.

— Лоркан. Убери. Быстро.

Я не люблю убивать.

Но еще сильнее ненавижу, когда проявляют неуважение к моей жене.

Это собрание созвал не я.

Они устроили его.

Они меня проверяли.

Это не было ни тонко, ни умно. Несомненно, все организовали отец и старая гвардия Брансона. Они хотели увидеть, не стал ли я мягким. Не ослабили ли меня брак и любовь.

Хотели ткнуть наследника палкой и проверить, укусит ли он.

Что ж, я укусил.

А кровь еще свежая.

Тело все еще истекает кровью, но я сохраняю спокойный голос, словно обсуждаю вино, а не убийство.

— Итак, мужчины, — говорю я, — какого черта мы все здесь собрались?

Поначалу никто не отвечает. Наконец Кавин медленно и намеренно подается вперед. Он сложен как кирпичная стена, массивные руки покрыты татуировками.

Когда он говорит, люди слушают.

— Это не должно было стать проверкой, сэр, — произносит он, не дрогнув, когда его взгляд скользит к телу. — Но… ходят разговоры.

Я не моргаю.

Жду.

— М-м-м?

Он прочищает горло.

— Некоторые молодые парни… те, кто не помнит, чего стоило построить эту империю… начали задаваться вопросами. Шептаться. Они видят, что вы женились. Исчезаете на несколько дней. Решили, что вы стали мягким.

— Мне кажется, я доказал обратное, — отвечаю я.

Кавин один раз кивает.

— Возможно, им просто требовалось напоминание. Небольшая чистка, ага?

Определенно.

Наступившая тишина становится густой. Никто не смеет дышать слишком громко. Они только что усвоили: близость ко мне не спасет.

— А теперь, — говорю я, упираясь ладонями в холодный металлический стол, широко расставив покрытые шрамами костяшки, — давайте кое-что проясним.

Все мужчины выпрямляются.

Никто не говорит.

— Наследник — я. Не Брансон. Если кто-то из вас верен ему, скажите сейчас. Я ясно дал понять, что ему не доверяю. Я предан своему отцу.

Я достаю пистолет и кладу на стол.

— Я не стану в вас стрелять. Но это ваш единственный шанс уйти.

Они остаются неподвижными.

— Где я был? — спрашиваю я, оглядывая комнату. — Разгребал дерьмо, к которому ни у кого из вас не хватило бы духу прикоснуться. Заключал сделки, о которых ваши отцы не осмеливались даже мечтать. И женился на женщине, достаточно сильной, чтобы стоять рядом со мной, пока я создаю нечто большее.

Я киваю в сторону Зои.

— Она не слабость. Она ваша королева. И относиться к ней вы будете соответственно.

Кавин медленно кивает с пониманием.

Он всегда видел картину целиком.

— Думаете, я отвлекся? — спрашиваю я. — Нет. Я был сосредоточен. Белфаст наш. Дублин сдается. А за морем уже ждут мужчины, готовые преклонить колени перед нашим столом.

Я снова оглядываю комнату.

— Но если кто-нибудь из вас захочет строить свое жалкое королевство, шептаться у меня за спиной или испытывать меня, я похороню вас всех до последнего и построю все заново с самого фундамента.

Снова тишина.

И на этот раз они понимают: вот их настоящее испытание.

Я начинаю указывать.

— Ты, — обращаюсь к Дэйру. — Выдвигайся. Укрепи Белфаст. Операцией руководит Кавин. Никаких действий без его разрешения.

— Ага. Да, сэр, — мгновенно отвечает он.

Я обхожу стол и останавливаюсь за стулом Зои, положив обе ладони ей на плечи.

Она не вздрагивает.

— Моя жена будет под защитой. И тот, кто об этом забудет, второго шанса не получит.