Недосягаемый

— Хорошая девочка, — говорит она с гордостью. — Я и сыновей такими воспитала, знаешь ли: достаточно сладкими, чтобы убить, и достаточно крепкими, чтобы обжечь.

Она ставит передо мной чашку, а затем пододвигает жестяную коробку с печеньем, словно преподносит дар.

— Давай, попробуй песочное. Оно покупное, но притворимся, будто я изнемогала над ним в этой адской жаре. Я люблю эту кухню, но иногда здесь все, черт возьми, превращается в духовку.

Кухня потрясающая, но жаркая: дерево теплых оттенков, столешницы из черного мрамора и подвешенные медные кастрюли.

Я беру песочное печенье. Вкусное, хотя и не настолько, как пропитанные медом печенья, которые мы с Родионом готовили дома, или воздушные слоеные шедевры Ани.

— Ты готовишь? — спрашивает она, склонив голову набок.

Бриллиант на ее кольце ловит свет. Я опускаю взгляд на свою руку, украшенную лишь тонким золотым обручальным кольцом.

Я еще не привыкла к его присутствию.

— Да, — отвечаю я тише. — И пеку тоже. Мой брат больше всего любит медовик. Дома он стал чем-то вроде моего фирменного блюда.

— Правда? — Ее глаза загораются привычной заинтересованностью. — Боже, я бы с удовольствием попробовала медовик. Не могу сказать, что когда-либо его ела, но очень хочется. Обязательно пустим тебя на кухню.

Она слегка откидывается назад и понижает голос.

— У нас была повариха. Но она ушла. Ее мужу предложили работу слишком далеко отсюда. Им пришло время уехать.

Она ненадолго умолкает.

— Она проработала у нас тридцать лет.

Тридцать лет.

Дольше, чем я живу.

Грудь сжимается.

— Наверное, она знала Шеймуса почти всю его жизнь. Когда я его увижу? — спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Во взгляде Кейтлин что-то мелькает. Она помешивает почти пустую чашку, словно пытается выиграть время.

— Скоро, милая. Нам пришлось через многое пройти.

— Я понимаю, — отвечаю я, кивая, хотя ее слова выбивают воздух из моих легких. — Но сколько может длиться один разговор?

Она медленно выдыхает.

— Ох, ты бы удивилась. Твой брак с моим сыном поднял огромный переполох.

Она встречается со мной глазами.

И в этот миг я впервые вижу ее по-настоящему.

Силу, скрывающуюся за мягкостью.

Бурю, которую она удерживает.

— Позволь всему немного улечься, Зоя, — ласково говорит она. — Мы еще узнаем тебя получше.

Она наклоняется вперед.

— Обещаю, рядом со мной ты в безопасности. Но держись поближе к моему сыну, хорошо, любимая?

И все же я невольно задаюсь вопросом: А рядом с кем-нибудь еще я в безопасности?