Недосягаемый

— Ох, дорогая моя, — шепчу я, постепенно погружаясь глубже. — Ох, мой милый ангел…

— О боже, Шеймус. Пожалуйста… — стонет она дрожащим, срывающимся голосом.

Ее ноги крепко обхватывают меня, словно она не может вынести даже крошечного расстояния между нами.

— Да… да, — шепчет она.

Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, мягкие губы встречаются с моими. Я целую ее глубоко, поглощая целиком, и продолжаю двигаться внутри.

Медленно.

Ритмично.

Вхожу в нее с полной, сосредоточенной точностью. Это ощущается так чертовски правильно. Словно именно так все всегда и должно было быть.

Я осторожно двигаюсь в ней, дрожа от усилий, которых стоит себя сдерживать.

— Тебе больно, любимая? — спрашиваю я, убирая волосы с ее лица. — Скажи, если я причиняю тебе боль.

Я повторяю еще раз, тише: — Мне нужно, чтобы ты сказала. Последнее, чего я хочу, — причинить боль своему ангелу.

— Совсем немного, — отвечает она, прикусывая губу. — Просто очень тесно… но я мокрая и…

Она умолкает.

— Шеймус?

— Да, любимая?

Я замираю и жду.

— Мне все равно, если будет больно, — шепчет она, глядя на меня широко распахнутыми, решительными глазами. — Я хочу испытать это только с тобой. Пожалуйста, возьми меня. Всю, без остатка.

Мои плечи дрожат от напряжения, от попыток не вколотиться в нее так, как требует тело. Но я снова плавно вхожу — медленно, осторожно. Ее тесная, горячая, идеальная киска обхватывает мой член так, словно создана специально для меня.

Внутрь и наружу. Внутрь и наружу. Я двигаюсь ритмично, отвечая на каждый ее стон новым толчком. Продолжаю входить в нее, теряя себя.

— О да, пожалуйста, — задыхаясь, произносит она. — Да, это так приятно.

Я двигаюсь все быстрее, все глубже. Чувствую себя гребаным мальчишкой. Долго я больше не продержусь. Сейчас кончу и не смогу этого остановить.

У меня не осталось контроля.

Она владеет мной.

Она все, чего я когда-либо, блядь, хотел.

Я дрожу, снова и снова погружаясь в нее.

Раз за разом. Я завоевывал города, сокрушал империи, подчинил себе целый клан, но здесь, рядом с ней? Не могу даже удержать себя целым.

Я распадаюсь.

Я всегда гордился своим самоконтролем. Но теперь? Теперь он ускользает. Мне приходится напрягать всю волю, чтобы не наброситься на нее как животное.

— Сильнее, Шеймус, — шепчет она. — Я выдержу.

— Любимая… — выдыхаю я и вхожу до конца.

Она резко, беззвучно ахает.

Я тянусь к ее груди, ласкаю, держу с благоговением. Мои большие ладони скользят к плечам, удерживая ее возле меня, пока я начинаю двигаться глубже и ритмичнее.

Внутрь и наружу. Внутрь и наружу. Ее тело дрожит подо мной, отдаваясь мне без остатка.

Она хрипло выдыхает: — Кажется, я снова сейчас кончу.

— Ты сама это сказала, любимая. Просто отпусти себя. Теперь все принадлежит тебе. До последней капли.

Теперь это ее.

Я чувствую, как она кончает вокруг меня — сначала тесно сжимается, а затем расслабляется со стоном, закрывая глаза.

Я больше не могу сдерживаться.

Изливаюсь в нее.

Делаю своей.

Мое горячее семя выплескивается внутри нее, а я стону, тело содрогается от силы разрядки. Даже сейчас я продолжаю сдерживаться. Все еще нежен. Все еще осторожен.

Медленно снова вхожу в нее, выскальзываю и возвращаюсь. Мягко. Ритмично. Меня затапливает экстаз, пока она держит меня.

В теле не осталось ни одной кости. Я обездвижен. Полностью опустошен.

Я прижимаюсь лбом к ее лбу и с трудом ловлю дыхание.

— О боже, Зоя… Это было идеально, — шепчу я.

Мое тело все еще влажное, покрыто тонким слоем пота, но мне плевать. Она целует меня в плечо и шепчет в ответ: — Идеально.

Затем тихо просит: — Обними меня, Шеймус.

Все еще оставаясь внутри нее, я обхватываю ее руками и крепко прижимаю к себе.

И тут замечаю слезы, бегущие по ее щекам.

— Зоя? — Мой голос понижается. — О боже. Я гребаный мудак. Что случилось? Ты в порядке? Я сделал тебе больно.

Она качает головой.

— Нет… нет… — выдавливает она.

Ее глаза полны слез, а когда она моргает, по щекам скатываются новые.

— Я не знаю, почему плачу. Но не потому, что мне было больно, обещаю.

Она еще крепче цепляется за меня.

— Я повторила бы это сотню раз. Просто…

Она шмыгает носом.

— Когда ты ушел… Когда не вернулся, Шеймус…

Теперь она плачет не сдерживаясь, пряча лицо на сгибе моей руки. Мое горло тоже сжимается, в носу начинает щипать. Я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание.

Моя милая, милая девочка.

— Когда ты ушел… я подумала, что ты меня использовал. Что просто… просто пытался подобраться к моей семье. Думала, что была пешкой. Что на самом деле ты меня не хотел.

Я молчу, хотя мне хочется умолять ее о прощении. Но ей нужно высказаться. Она нуждается в этом, а я обязан выслушать каждое слово.

Конечно, она так себя чувствовала.

Конечно, сомневалась.

— Даже в день свадьбы… когда я согласилась на брак по договоренности, — продолжает она, — я убеждала себя, что влюбилась лишь в придуманный образ. Что все было ненастоящим. Что я просто глупая девчонка…

Ох, Зоя. Она проворачивает нож и даже не понимает этого.

Я медленно киваю и крепче прижимаю ее к себе.

— Да, ангел мой. Продолжай.

— В ту ночь ты пришел ко мне, — говорит она. — Накануне свадьбы. А я… я все еще думала, что это игра. Что ты мной манипулируешь. Расчищаешь доску для своей семьи.

Она с трудом сглатывает.

— А потом ты забрал меня. И женился на мне.

Она поднимает на меня взгляд. Ее голос звучит едва слышно, а лицо разбито горем.

— Даже тогда, Шеймус… даже тогда я не была уверена. Все еще сомневалась. Все еще думала…

Слова срываются с ее губ как признание — обнаженные, рваные, наполненные болью.

Под моей ладонью ее сердцебиение замедляется. Рука лежит точно между ее грудей, и я чувствую каждый удар. Большой и указательный пальцы огибают ее бок — инстинктивно, защищая. Я хочу ощущать под рукой этот ровный, утешительный ритм.

— Теперь у меня не осталось сомнений, — уверенно говорит она. — Ни одного сомнения в том, что ты любил меня. Ни одного сомнения в том, что ты всегда меня хотел. Теперь я знаю. Знаю, что ты хотел меня. Что ждал меня. Что сбежал ради меня из гребаной тюрьмы.

Она шмыгает носом.

— И я знаю, Шеймус.

Она произносит это мягко. Уверенно.

— Я знаю, что ты любишь меня так же сильно, как я люблю тебя.