Страница 32 из 79
Глава 11
Новая коллекция
— Опять он! — воскликнула виконтесса и без лишнего трепа бросилась обратно в двери своей приемной. — Меня нет ни для кого!
И захлопнула за собой створки, оставив нас с её проблемой один на один. Ну охренеть теперь!
— Голубушка! — заорал набегающий на нас огромный мужик. — Куда же ты? На кого ты меня покидаешь? А как же я?
Че блин?
А мужик бросился на колени под дверь, словно перед алтарем и заколотил в нее пудовыми кулаками, задушено шепча:
— Настенька, голубушка, это же я!
Я отпустил горлышко тёмной бутыли, которой всерьез собирался бить мужика по голове, оставив в кармане мой последний довод. Его время видать еще не пришло.
— Настенька! — простонал мужик у двери. — Поговори со мной!
— Подите к черту, сударь, — выкрикнула виконтесса из-за дверей. — Вас много, я одна!
Ну, как бы и не поспоришь… Нас тут нынче много собралось.
— Ну, Настенька! — мужик натурально начал биться головой об дверь!
Мы переглянулись с Дашей. Я пораженно покачал головой — вот это экспрессия! Вот это жизненная драма. А я то думал, что уже все на свете видел!
— Послушайте, любезный, — произнес я. — Не надо так убиваться, вы же сейчас так реально убьетесь.
Мужик, замер, видимо только осознав что он тут все-таки не один.
— А вы кто такие? — окрысился на нас мужик резко обернувшись. — Вы чего сюда приперлись? Чего вам надо?
Жизнь некоторых точно ничему не учит.
— Сделаем на первый раз скидку, в явном же состоянии аффекта, человек находится, — улыбнулся я встревоженной Даше. — Очевидная же история неразделенной любви.
— Чего? — вскинулся мужик, но я прервал его приложив палец к своим губам:
— Тс-с-с! Тише, сударь. Тише. Я сделал вам скидку. Но только один раз, сударь, и только сейчас. Это первый и единственный раз. Запомните это. Ваш лимит на хамство только что был необратимо исчерпан, поэтому с этого момента, тщательно выбирайте слова, ведь то, что вы сейчас скажете, может необратимо разрушить вашу жизнь.
Мужик вразвалочку, как медведь, вылезающий из берлоги, поднялся на ноги, приблизился и, падла такая, оказался чуть выше меня. Ну да ничо, чем шкаф больше, тем грохот громче. Сколько мы таких уже видали.
Но я очень не люблю, когда надо мной так вот нависают. Это будит во мне основной инстинкт охотника-собирателя, хочется сразу соорудить рогатину, спустить с него такого бурого шкуру и к стенке прибить. Или на пол перед камином бросить, тут уж под настроение.
Мужик, видать, вполне ясно различил в моем взгляде сей нехитрый хозяйственный интерес и малость охолонул. Вот и ладушки. Целее будет.
— Всегда приятно иметь дело с разумным человеком, — оскалился я ему в ответ. — А теперь можно и познакомиться. Принц-кавалергард Иванов.
Так. А вот что я сейчас не то сказал? Глаза мужика буквально только что осмысленные мгновенно снова налились кровью!
— Так это ты! — зарычал, мужик протягивая ко мне свои руки лопаты.
Да чтоб тебя. И это в первый же день!
Но между нами вдруг оказался Труффальдино и заявил развел руки в стороны:
— Прекратить! Во Дворце недопустимы физические столкновения участников Системы Наследования.
— Ну ты попробуй, останови его, — усмехнулся я, вставая в боевую позицию.
— Да! — взревел мужик! — Ты только попробуй, поганая железяка.
Его занесенный кулак охватила сияющая голубая сфера, и он так долбанул беднягу Труффальдино по башке, что аж обломки во все стороны брызнули, и робот врезался бы в меня, если бы не вовремя подставленный мной микрощит, от чего бедолагу грохнуло об пол так, что голова у него напрочь отлетела.
Полетели клочки по закоулочкам!
— Герцог Сур, — устало произнесла голова Труффальдино, — За повторное повреждение дворцового имущества вы снова оштрафованы на полтора миллиона имперок.
— Да подавись ты! — прорычал бешеный мужик. — Списывай сразу три! Я только разогрелся.
— Бешеный герцог Сур, — ухмыльнулся я. — Я мог бы догадаться.
— Иванов! — скривился Сур. — Я тебя, выскочку, сразу узнал!
— Выскочка, вот так, значит? — оскалился я. — Выбирайте выражения осторожнее, герцог, и подешевле, я же вас по-хорошему предупреждал. Тремя миллионами вы тут уже не отделаетесь.
И с удовольствием я наблюдал, как этот тип потерялся на ровном месте так, что и слов в ответ не мог собрать.
— Я не понял, — собралась, наконец, с мозгами эта туша висцерального жира. — Ты с меня тут рассчитываешь что-то поиметь?
— Я рассчитываю на сатисфакцию, — хладнокровно ответил я. — И я её поимею, так или иначе.
— Ладно, — оскалилаись эта злобная туша. — Ты сам этого хотел. Завтра, в это же время. На поле для сервобола. Приходи. Посмотрим, из чего ты сделан.
— Замётано, — оскалился я в ответ. Серворез и так серворез. Давно я не занимался этим видом спорта, но ручки-то помнят, я тебя ещё удивлю до потери пульса, окорок.
— Не обломайся, — бросил Бешеный Сур.
Развернулся и свалил за горизонт, видимо, опасаясь услышать ещё что-то обидное.
— Ну, вот и познакомились, — пробормотал я, глядя ему вслед. — Итого — знаю уже троих из нас, пятерых…
— Он ушёл? — донеслось из-за запертых дверей в покои виконтессы.
— Ушёл-ушёл, — буркнул я. — Да и мы, пожалуй, пойдем. Полдник удался шумным.
— Подарки можете оставить у дверей, — бросили из-за дверей.
Ого! Какие мы нынче самоуверенные!
— А вот это уже вряд ли, любезная виконтесса. — усмехнулся я закрытой двери. — Но вот как меня устроит. Сначала договоренность, железная, непробиваемая. Броня. А вот подарочки сразу после. Потом.
За дверью кажется аж онемели от такой наглости.
Я уже упоминал, что не в первый раз с церемониймейстерами дела имею? Есть у меня уже дорогой болезненный опыт, сын ошибок трудных. Но в этот раз я тщательно домашнюю работу выполнил.
— Ну, ладно, — произнесли за дверью. — Найдите меня вечером у столов для игры в подкидного. Там обо всем договоримся.
Ниче се, какие тут в этом сезоне высокие развлечения во Дворце.
— Заметано, — отозвался я.
А своим отвернувшись от дверей бросил:
— Давайте, закинем беднягу Труффальдино на тележку и сваливаем, пока снова не началось. Тут это запросто.
— Не стоит беспокойства, Ваше Высочество — запротестовал Труффальдино. — Обо мне скоро позаботятся. Техподдержка уже в пути.
— Ничего, — буркнул я. — Тот, кто не успел — тот опоздал. Ты здесь со мной. А мы своих не бросаем.